Страница 89 из 98
— Дом призрения, — говорит он тихо, одной мне. — На мои деньги. Вы отобрали у меня всё, госпожа Хартвуд, вплоть до способа, каким я умирал: я умерщвлял по книге, а вы по книге меня и вскрыли. И теперь на мои гронны будете кормить тех, кого я укладывал под известь. — Он качает головой, почти с уважением. — Красиво. Ваш отец не додумался бы. Он был честный купец. А честный купец так не мстит.
— Это не месть, лорд Скейн, — говорю я. — Месть — это ваше. Я же вам говорила: я не убиваю. Я взыскиваю. Вот и взыскала. С процентами.
Его уводят. Он не оборачивается.
Я стою у барьера в пустеющем зале, и Мила, которую я не решилась оставить дома, выбирается из-за колонны, где просидела всё заседание тихо, как мышь, и берёт меня за руку — за ту, что мёрзнет.
— Ты просила два, — говорит она серьёзно, снизу вверх. — А про себя ничего.
— Про себя я уже всё получила, — говорю я и сама только теперь это понимаю. — Год назад меня привезли сюда мёртвой на бумаге. А ухожу я живой, при имени, и король мне кивнул. Больше мне не надо, Мила. Жадничать в такой день — дурная примета.
Она думает над этим, как думает над всем, что я говорю, — всерьёз, по-взрослому.
— А та вещь, что ты не назвала? — спрашивает вдруг. — Ты сказала королю две. А есть третья. Я видела, как ты на него смотрела. На дракона.
Я гляжу на девочку, что год провела за дверью с засовом и научилась там читать людей лучше иных придворных.
— Есть, — говорю я. — Только третью, Мила, у королей не просят. Её решают сами.