Страница 77 из 98
— Первый Дамиан подписал. Он лежал вон там. — Я оглядываюсь и вижу бумагу на полу, у опрокинутого стула, с бурым следом поперёк. — Возьмите его, мессир. Он подписан под кандалами, при зелье, ради моей жизни. Такая подпись стоит меньше, чем бумага под ней, — и она же лучшая улика против того, кто её вытребовал.
— Вы и теперь считаете. — Атрел наконец поворачивается ко мне.
— Больше я ничего не умею, мессир.
Он берёт бумагу сам, двумя пальцами, и разглядывает след поперёк подписи.
— Лорд Скейн взят под стражу и повезён в королевскую тюрьму, — говорит он. — Ту самую, где отравили вашу мачеху. На этот раз я посадил в коридор своих людей и запретил впускать кого бы то ни было, включая тюремного лекаря. Мёртвый Скейн мне не нужен, госпожа Хартвуд. Мёртвый он закроет собой всё, что за ним тянется, а тянется за ним, чую, полкоролевства.
— И правильно, мессир. — Я поднимаюсь на ноги, держась за плечо Дамиана. Пол под ногами качается. — Только вы кое-что упустили.
— Что же?
— Его дом. — Я гляжу на опечатанный короб со склянками. — Скейн взят. Люди его взяты. Лекарь его теперь ваш. А там, на Медных Трактах, в его конторах и замке, стоят его счётные книги. Те самые, до которых меня не пустили. Пошлите за ними сегодня же, мессир. Не завтра. Сегодня. Потому что нынче к утру весь юг узнает, что хозяина взяли, а первое, что делает в такой день верный управитель, — топит печь.
Атрел смотрит на меня долго. Потом коротко кивает и оборачивается к своим.
— Орм. Возьми двадцать человек и скачи на юг. Опечатать всё, что найдёшь писаного. Печи заливать водой. — Он снова поворачивается ко мне. — А вы, госпожа Хартвуд, поедете следом, как только сможете держаться в седле. Читать их будете вы. У короны нет никого, кто прочтёт лучше.
Я хочу ответить и не успеваю.
Пол наконец уходит из-под ног, зала кренится набок, и последнее, что я вижу, — как Дамиан, сам едва живой, ловит меня у самой земли.