Страница 75 из 98
— Госпожа Хартвуд. — Горло у него разбито, голос сипит. — Вы всё-таки сочли лучше меня. Я поставил на то, что дракон придёт не думая. А вы поставили на то, что мой лекарь однажды посчитает своё. — Он усмехается разбитыми губами. — Люди, госпожа. Всегда подводят люди.
— Уводите, — коротко говорит Атрел, и Скейна уводят.
Дальше делается то, что делают всегда после: считают живых, вяжут уцелевших, выносят мёртвых. Люди Атрела снимают со стола короб со склянками и опечатывают его при свидетелях. Фенна сажают в углу, дают тряпицу к лицу и ставят над ним двоих — не как пленного, как товар, который теперь дорог.
А я сижу на каменном полу посреди этой залы и держу голову Дамиана у себя на коленях.
Стрел в нём девять. Я вынимаю те, что вышли неглубоко, и зажимаю ладонями то, что течёт, и рук у меня по-прежнему две. Он то приходит в себя, то уходит. Когда приходит, находит меня глазами и молчит, потому что говорить ему уже нечем.
— Лекаря, — говорю я в залу. — Мессир, у вас есть при людях лекарь?
— Есть. — Атрел кивает одному из своих, и человек с сумкой опускается рядом со мной на колени.
Он работает молча и быстро, и я вижу по его рукам, что дело он знает. Потом поднимает голову.
— Мессир. Тут не по моей части. Кровь у него не сворачивается как надо, и жар не тот, что у людей. Я не знаю, сколько ему класть маку и сколько он вынесет. Такого я не лечил ни разу.
— А кто лечил, — говорит Атрел.
Я оборачиваюсь и смотрю в угол, где сидит с тряпицей у лица человек, что двадцать лет варил зелья на драконью кровь.
— Мэтр Фенн, — говорю я.
Все в зале смотрят на него. Он опускает тряпицу, глядит на меня своими блёклыми глазами, и я не знаю, что у него сейчас в голове, и знать не хочу, мне некогда.
— Мэтр. Вы гасили в нём огонь. Значит, знаете, как его вернуть.
— Знаю, — говорит Фенн ровно.
— Тогда идите сюда и работайте. — Я гляжу ему в лицо. — Вы сегодня посчитали правильно один раз. Считайте и второй: живой дракон, которого вы вытащили при королевском дознавателе, стоит вам головы, а мёртвый — петли.
Фенн поднимается, отряхивает колени и подходит, и люди Атрела расступаются.
Он опускается рядом, берёт запястье Дамиана, слушает, приподнимает ему веко. Потом смотрит на меня.
— Кромка вашей метки, госпожа, — говорит он. — Покажите.
Так, Талия. Считай.
Скейн жив, но взят при короне, в собственном доме, с похищенным свидетелем и с зельем на драконью кровь. Живой лекарь есть. Восемь живых свидетелей есть. Дракон жив — пока.
А больше ты нынче ничего не сосчитаешь, потому что руки у тебя в чужой крови и ходят ходуном, и та тонкая струна под кожей, что весь этот год дрожала и звала, вдруг сделалась очень слабой.