Страница 63 из 98
— Вы понимаете, что вы сегодня сделали, госпожа Хартвуд, — говорит он вполголоса. — Не с ним. С собой. До сего дня вы были свидетелем: свидетеля берегут. Теперь вы — та, что вскрыла дом Скейна перед королём. Пока дознание идёт, вы для него не помеха в суде. Вы — единственная причина этого дознания. Не станет вас — не станет и причины, и всё тихо осядет обратно в песок.
— Я это знаю, мессир.
— Знаете. — Он останавливается. — Тогда знайте и то, чего пока не знаю я, а вы, чую, знаете. Он не пойдёт на вас так, как ходил на прочих. Яд, камера, дорога — это для свидетелей. А вы больше не свидетель. Вы стали ему нужны для чего-то другого. Я тридцать лет читаю людей, госпожа. И на лорде Скейне сегодня я прочёл не злость. Я прочёл любопытство. Он на вас смотрел так, будто вы для него не угроза, а находка. — Атрел прищуривается. — Вы, часом, не знаете, отчего бы?
— Не знаю, мессир, — говорю я и выдерживаю его взгляд, хоть метка под рукавом и теплеет предательски.
Он смотрит на меня ещё миг. Потом кивает — не поверил, но и допытываться не стал.
— Берегите себя, госпожа Хартвуд. И того, кто вас бережёт. — Он уходит. — Особенно того, кто вас бережёт.
Так, Талия. Ты подняла четырёх мертвецов, провела их перед королём, и король не смог развидеть ряд. Скейна не повесили. Но и не отпустили. Его распеленали до книг — а человека, чьи книги легли перед тобой, ты уже наполовину победила.
Осталась вторая половина. И она, чует моё купеческое нутро, будет злее первой. Потому что теперь Скейну нечего терять тихо. Тихий путь у него отняли — король своей рукой. А человек, у которого отняли тихий путь, идёт коротким. И на коротком пути ему уже не нужен ни лекарь, ни яд, ни запертая камера.
Ему нужна только я. И то единственное, что делает меня уязвимее любого свидетеля.