Страница 57 из 98
— Я хочу судить его за то, в чём он мастер. — Я подбрасываю ветку в огонь. — Он всю жизнь убирал людей чисто, тихо, чужими руками, так, что каждая смерть по отдельности сходила за случай. Он и не думал, что кто-то станет складывать случаи в столбец. А я сложу. Юст умер в дороге сам, по-настоящему, я это знаю. Но Скейн отпустил нас, зная, что старик может не доехать. Он сделал ставку на нашу смерть в пути — и на этот раз проиграл только наполовину: доехали мы, не доехал Юст. Вот эту его ставку я и положу перед королём. Рядом с отцом, Крессом и Севериной.
Дамиан долго смотрит на меня через костёр. Золото в его глазах медленно гаснет, уступая чему-то другому.
— Ты страшнее его, — говорит он тихо, и это почти те же слова, что сказал Скейн. — Он хоть трупы прячет. А ты их собираешь.
— Я не собираю, ваша милость. — Я гляжу в огонь, где чернеет и рассыпается ветка. — Я просто считаю тех, кого он не досчитал. Все думают, что мёртвые молчат. А мёртвые, если их правильно выстроить, кричат громче живых. Юст не смог заговорить в суде живым. Заговорит мёртвым.
Так, Талия. У тебя отняли последнего живого свидетеля. Осталось два дня и город впереди, где тебя ждёт король, Скейн и зал, в котором нечем крыть.
Нечем, кроме твоих мертвецов. Так подними их всех. Отца, Кресса, Северину, старика Юста. Выстрой в ряд и веди в зал, за собой. Пусть Скейн поглядит, скольких он не досчитал.