Страница 35 из 98
Я смотрю на его бумагу, на цепочку имён и векселей, и в самом конце нахожу то, что уже научилась узнавать. Ссудная контора Кальбеков. А за Кальбеками, если пройти до дна, — три волнистые черты и корона.
Значит, Ортвин не просто взяточник, которого купила Северина на один раз. Ортвин — человек Скейна, посаженный на самый верх купеческой Гильдии, откупленный от тюрьмы и с тех пор послушный. И теперь понятно, отчего мой суд назначен в Торговой палате, где старшина — Ортвин. Понятно, отчего судьи глухи. Понятно, отчего полтора десятка подписей собрались за два дня.
Меня не просто судят. Меня судит рука Скейна, надевшая мантию.
— Он всё предусмотрел, — говорю я тихо. — Ножом меня не достать, пока я под вашим крылом. Так он достаёт меня Гильдией. Своей Гильдией. Он не Северине помогает. Он через Северину чистит своё же дело: убирает единственного свидетеля, который знает, откуда у вдовы деньги.
Дамиан смотрит на меня, и золото под его зрачками стоит близко к поверхности.
— Тогда мы бьём не по вдове, — говорит он. — И не по Ортвину.
— По Ортвину — тоже. Но не как по взяточнику. — Я собираю бумаги в стопку, ровняю края. — Взяточника Гильдия покроет, она вся из таких. А вот человека Скейна, тайно посаженного судить купеческие тяжбы в пользу одного дома, — не покроет. Купцы простят своему старшине мзду. Не простят, что он торгует их судом оптом, чужому. Мне не надо доказывать, что Ортвин берёт. Мне надо доказать, чьё перо в его руке.
— Это война уже не за лавку, — говорит Дамиан.
— Это никогда и не было за лавку. — Я поднимаю на него глаза. — Отец, ваш дом, я, Юст, книги — всё это одна рука, вы сами сказали. Я просто наконец вижу её целиком. От вдовьей чашки с отваром до печати старшины Гильдии. Одна рука, ваша милость, сверху донизу.
Он долго смотрит на меня. Потом делает то, чего я не жду: накрывает мою руку, ту, что лежит на стопке бумаг, своей. На миг, ладонью, поверх метки. Не отдёргивает.
— Тогда ломать будем её всю, — говорит он. — Сверху донизу.
За окном темнеет. Где-то в этом городе Ортвин ставит печати, Северина считает убыток, а Скейн ждёт дня суда, уверенный, что купил в этом зале всё до последней скамьи.
Так пусть считает, что купил. Я умею играть против того, кто уверен, что уже выиграл. С такими проще всего: они не проверяют сдачу.