Страница 21 из 98
— Знаю. — Одно слово, но от того, как он его произносит, во дворе делается тише. — Я его найду.
— Не найдёте, ваша милость. — Он резко поворачивается ко мне, но я не отступаю. — Простите. Не так найдёте. Тот, кто это сделал, сейчас тушит пожар усерднее всех и горюет громче всех, я вам обещаю. Его не поймать за руку, его можно только пересчитать.
Он молчит, глядя на меня, перепачканную, охрипшую, дрожащую теперь, когда всё кончилось и тело наконец берёт своё. А потом делает то, чего я совсем не жду: снимает плащ, который кто-то успел ему набросить, и укрывает меня. Плащ тяжёлый и тёплый, и пахнет грозой и дымом.
— Что ты спасла? — спрашивает он тихо.
Я показываю ему книгу, ту, с подтёртой датой.
— То, за что меня хотели сжечь. Она цела. — Меня колотит, и злость идёт вперемешку с этой дрожью. — Он думает, что сжёг всё. Пусть думает. Мёртвые не считают, ваша милость, а я, как видите, жива. И у меня в руках то, чем его можно повесить.
Дамиан смотрит на меня поверх огня и дыма, долго и внимательно, будто впервые видит по-настоящему, и в его стылых глазах впервые нет ни расчёта, ни усталости, а есть что-то другое, чему я пока не хочу давать имени. Я отвожу взгляд первая.
— Живучая, — говорит он наконец. И звучит это почти как «моя».
Так, Талия. Дом попробовал тебя убить и промахнулся. Теперь у тебя на руках есть находка, есть враг, который об этой находке знает, и есть дракон, который смотрит на тебя так, что впору испугаться сильнее, чем огня. Считай, Талия, только на этот раз впиши в свои столбцы и себя.