Страница 17 из 98
Утром Кресса находят в запертой каморке, где держали до дознания. Мёртвым. Стражник божится, что дверь всю ночь простояла на засове, а ключ висел у него на поясе, и всё же Кресс лежит на полу, синий, с закушенным языком, и на губах у него белая корка. Не своей смертью он умер, это и я, не лекарь, вижу с порога.
Я осматриваю каморку, пока меня не гонят. Дверь целая, засов снаружи, оконце узкое, за решёткой, кошке не пролезть. Ни следов борьбы, ни склянки, ни соринки. Чисто. И оттого страшнее всего: у того, кто это сделал, был либо ключ, либо своя рука в доме, что откроет и промолчит.
Свой это был. Тот, кому под этой крышей доверяют настолько, что и стражник посторонится, и вопросов не задаст. А таких, после того как Кресса взяли, при хозяине осталось наперечёт. Кто-то из них ночью и поработал. Значит, враг не за Медными Трактами. Он здесь, в доме, ест со мной за одним столом и кланяется дракону ниже всех.
Дознание над Крессом должно было начаться утром. Он бы рассказал, кто в доме ещё «кормится со стороны» и кто «самый голодный».
Не рассказал. Кто-то вошёл ночью в запертую комнату мимо стражника с ключом и навсегда заткнул Крессу рот. Тихо, чисто, без единой капли крови — тем же аккуратным почерком, каким режут весь этот дом.
Так, Талия. Ты думала, враг сидит далеко, за Медными Трактами, и плетёт свою сеть издали. А он, выходит, уже в доме. Ходит теми же переходами, что и ты, ест за тем же столом. И теперь он знает наверняка, что кто-то под этой крышей умеет читать его чистые книги.
Считай быстро, Талия. И спи вполглаза.