Страница 48 из 77
Тут машины выглядели иначе, не такими ржавыми и поломанными, как остальное. Да, оно тоже было старым, но очевидно, что кто-то ухаживал за этими механизмами, заставлял их работать.
— Есть тут кто?! — громко крикнул я, и голос эхом отразился от механизмов.
Ответом мне была тишина. Я подошел к работающей установке, но так и не понял, зачем она тут была нужна. Кажется, она перекачивала что-то из пальца гиганта в какие-то бочки неподалеку.
Может, кровь? Хотя, учитывая, как давно вымерли Вечные стражи, их кровь давно должна была испариться и превратиться в пыль.
— Попрошу вас не трогать ПН-207, — раздался рядом механический голос, заставивший меня резко вскинуть меч и направить его на появившуюся рядом марионетку. Та была целиком сделана из железа и ремонтировалась не один десяток раз. Вся она была перекошенной, кривой, слепленной из какого-то хлама.
А ещё речь была странной. Вначале я даже не понял, что именно она мне сказала, но прокрутив в голове эту фразу ещё раз, понял, что она говорит на древне-айрванском, языке Империи Стали, ныне канувшей в прошлое после катаклизма.
— Он в очень плохом состоянии, и если сломается, то нет гарантий, что у меня получится его починить, — добавило существо, держа в руках гору другого хлама. Затем, потоптавшись немного на месте, отнесло её в сторону, к груде ещё каких-то железок.
— Ты кто? — спросил я, глядя на эту странную марионетку. Но та непонимающе посмотрела на меня, после чего подошла к машине и стала её осматривать. Проверила какой-то датчик и, выдвинув из руки гаечный ключ, немного подтянула одну из гаек.
Ладно, раз она меня не понимает, то попробую использовать древне-айрванский, я им немного владею.
— Ты кто?
В этот раз он меня понял, повернул голову и произнес:
— Рабочий-78–225.
— И что ты тут делаешь, Рабочий-78–225?
— Обслуживаю ПН-207.
— Нет, в смысле.. Что ты делаешь в этом месте?
— Обслуживаю ПН-207, — повторил он, причем я заметил изменение в его тоне.
— Хорошо.. — я понял, что нужно как-то иначе формулировать свои вопросы. — Что такое ПН-207?
— ПН-207 — это паровой насос для перекачки жидкостей, созданный Вестрисом Айделом. Его специально спроектировали для отсоса жидкого эфира во время бурения.
— Жидкого эфира?.. — пока что его ответы вызывали ещё больше вопросов. — Что это?
— Субстанция, содержащаяся в телах Вечных стражей, — ответила марионетка.
— И зачем её добывают?
— Для работы механизмов.
— Каких механизмов?
— Многих механизмов.
— А точнее?
— Многих механизмов.
Ещё пара уточняющих вопросов, и я понял, что ответов не получу. Всё-таки, несмотря на кажущуюся разумность, марионетка не была живым человеком, она была такой же машиной, как и работающий рядом насос, просто намного более сложной и, скорее всего, артефактной.
— Хорошо, а как давно ты тут работаешь?
В этот раз машина ответила не сразу, она на пару секунд повернулась к насосу, словно беззвучно спрашивая совета у него.
— Я затрудняюсь ответить на данный вопрос. Аппаратная память модели 78 рассчитана на двести одиннадцать смен, после чего происходит её очистка.
— Очистка, в смысле?..
— Она стирается. Я затрудняюсь сказать, сколько именно очисток было произведено на данный момент.
Отвечая мне, марионетка не прекращала работать. Подкручивала гайки, изучала насос на предмет потенциальных проблем.
— Хорошо, значит, ты обслуживаешь насос, что перекачивает эфир из тела в те бочки. И много ты его перекачал за эти годы?
— Я могу сказать только о текущих ста двадцати шести сменах.
— Хорошо, и сколько эфира ты закачал за них?
— Ноль. Видимо, буровая установка внизу не функциональна.
Этот ответ поставил меня в тупик.
— То есть ты поддерживаешь работоспособность насоса, но при этом он ничего не качает из-за поломок внизу?
— Всё верно.
— Но тогда.. зачем?
— Потому что такова моя функция. Когда возобновятся работы, мой насос должен исправно работать.
— Они не возобновятся.
— Возможно, — не стала спорить марионетка, и в его механическом голосе я услышал легкую тень обреченности. Возможно, его машинный мозг понимал всю бессмысленность работы, но он работал и заботился о насосе, потому что это было единственное, что он ему оставалось.