Страница 55 из 77
Глава 24
Путешествие шло неспешно, за бортом особо не на что было смотреть: пески да барханы. Хотя в какой-то момент мы вышли прямиком к огромному каменному плато, возвышающемуся над песками, но вскоре ушли от него подальше. Арашин сказал, что в подобных местах можно встретить тарридов, они любят строит гнезда в скалах. Плато выглядело мрачно и величественно, его тёмные очертания отчетливо вырисовывались на фоне бескрайнего песчаного моря. Ветер, поднимая песок, создавал вокруг него лёгкую дымку, и я невольно вспоминал тех странных жуков, с которыми бился давным-давно.
Попутно узнал, почему у корабля такой странный парус.
— Всё очень легко, мой друг, — рассказывал Арашин, указывая наверх. — Потому что чем выше ты поднимаешься, тем сильнее ветра. Там существуют особые воздушные потоки, как на море, и они порой бывают так сильны, что рвут в клочья паруса. Нужно быть очень внимательным, чтобы не попасть в такой.
Я кивнул, принимая его ответ и неотрывно смотря на парус в вышине. Было так занимательно наблюдать за чем-то подобным. Его ткань слегка трепетала, и я заметил, как он меняет форму, подстраиваясь под потоки воздуха. Всё-таки совсем без артефакторики тут не обошлось. Внутри него вне всякого сомнения был какой-то конструкт, взглянуть бы.. Но это вряд ли получится до остановки, и не факт, что мне позволят.
— Мы странствуем по этим воздушным рекам, — продолжил Арашин. — Одни текут в одном направлении, другие — в другом. Бывают ангакху.. кхм.. ситуации, — он неплохо знал наш язык, но видно, что редко на нем общался, и время от времени не сразу вспоминал то или иное слово. — Да, ситуации, когда мы не попадаем в один из потоков или нам нужно перейти на поток, который находится далеко, тогда в дело включается колеса.
И действительно, у корабля было четыре массивных гребных колеса, и в отличие от того судна, которое я видел в прошлый раз, у этого они могли подниматься и опускаться в зависимости от надобности. Арашин даже разрешил мне посмотреть на механизм, и удивительно, но он был максимально простым, без использования сложных артефактов. В движения колеса приводились ручными усилиями, в трюме находились рычаги, которые крутили люди.
— Не думали перейти на артефактные двигатели? Как, например, те, что ставят в воздушные суда.
В ответ лев лишь рассмеялся и хлопнул меня по плечу.
— Сразу видно, что ты из благородных. Подобные двигатели стоят немыслимые деньги. Мой прайд сможет не один год безбедно жить на такую сумму. Мы не боимся труда, порой и я сам кручу колеса и уверен, что не стоит эта магия тех денег, которых за них просят.
— Я могу помочь с этим, — предложил я. — Не сейчас, разумеется, а после турнира. Я артефактор, и мой дом, что ещё не так велик, я собираюсь сделать домом воинов и ремесленников. Если смогу приобрести чертежи подобных двигателей, то непременно создам и подарю твоему прайду такой.
— Это было бы очень щедро с твоей стороны.
— Вы же не бросили нас в пустыне с учеником, так что мне хочется отблагодарить твой прайд.
Арашин не возражал.
Когда лев вернулся к своим делам, я отправился заниматься собственным возвышением. Оставшееся время пути я мог практически без отдыха медитировать и пытаться раскрыть новые узлы силы. Хотелось бы, чтобы к началу турнира я уже перешел на второй шаг пятой ступени, а то после открытия узла Истинного начала у меня так и не было по-настоящему сильного прогресса.
И с этим особых проблем не было, знай себе вдыхай и выдыхай духовную энергию, циркулируя силу по меридианам, но я также хотел развиваться и в ином направлении. Раз уж Рю сказал мне, что сжать энергию в меридианах для меня сейчас слишком сложно, то буду пытаться развивать свое чувство стихии.
Пространство.
Несмотря на свою предрасположенность к молнии, я всё ещё был уверен, что у меня есть сродство с пространством, даже без связи с Хельграалом, но за месяцы я практически не сдвинулся с мертвой точки в его изучении.
Я чувствовал его как нечто неосязаемое, но реальное, подобно воздуху, которым дышал. Или скорее мелодию. Да, именно мелодию! Колебания воздуха, что превращались в музыку, прекрасную и одновременно неуловимую. То, что я чувствовал, когда странствовал по глубинному лесу.
Пользуясь затишьем в путешествии, сел в позу для медитации, закрыл глаза и сосредоточился на ощущении пространства вокруг себя, как делал уже далеко не раз. Я чувствовал, что ключ в боевой медитации, в том личном пространстве, которое я создавал вокруг себя.
Почему же я ничего не слышал сейчас? В глубинном лесу я слышал мелодию, могу поклясться Духом Спирали. Я мог определять что-то вроде направления, но в обычном мире этого не было. Почему?
И ведь даже некого спросить об этом. Я не находил ни единой книги, касающейся пространства как стихии, ни среди тех, что смог выкрасть из библиотеки Рамуила, ни в аукционном доме Белого Золота. Все, что я находил, касалось артефакторики, пространственных колец и всего в таком духе — то, что я и так давно знал, но вот руководство, касающееся именно техник или того, как это можно использовать, похоже вовсе не существовало. Либо было настолько тайным и сакральным знанием, что лишь избранные могли иметь к ним доступ.
Проблематично, конечно.
Как и во время своих прошлых тренировок я раскинул зону боевой медитации, сделав её «своей». Она была небольшой, всего пару шагов во все стороны, как и всегда. В таком пространстве я мог почувствовать направленную на себя атаку, даже если не вижу её. В этом не было никакой большой тайны, многие воины высокого возвышения умеют это, разве что радиус этой личной зоны мог сильно различаться.
Ладно, это база, я так делаю обычно, теперь расширяем.
В разные стороны я стал посылать воображаемые лучи, что создавали что-то вроде куба шириной с половину палубы. Проходивший рядом Арашин заметил это и удивленно глянул, но ничего не сказал. Понял, что не стоит отвлекать воина, когда он занимается чем-то подобным. Любое нарушение концентрации может привести к печальным последствиям.
Пятнадцать шагов — это примерно мой максимум. Когда я пробовал расширять личное пространство дальше, то энергия просто рассеивалась, теряя стабильность. И даже попытка использовать разделение сознания дала лишь полметра сверху. Нет, я определенно что-то делал не так. Тут было дело не в количестве энергии и не том, насколько эффективно я её контролировал, но тогда в чем?
И всё опять приводило меня к мелодии. Мелодии, которую я никак не мог услышать, сколько бы не силился.