Страница 96 из 97
Глава 49
На весь следующий месяц наш особняк превратился в настоящий центр притяжения для всей столичной золотой молодежи. Молодые драконы и драконицы съезжались со всех уголков империи под благовидными предлогами, но истинная причина их визитов была одна - они хотели собственными глазами посмотреть на наши метки истинной пары.
До сих пор считалось, что истинность встречается исключительно у иномирных душ, попавших в наш мир, но мы с Криспином разбили эту устоявшуюся теорию вдребезги. Мы были, так сказать, «местными», и все же истинность связала нас.
Моя метка выглядела потрясающе - изящная золотая вязь, обвивающая запястье. Вот только на тонких линиях красовались четкие и острые шипы. Как авторитетно заявил верховный маг Сергио, эти шипы — не что иное, как указание на то, сколько у нас будет детей.
Помню, как услышав эти слова, папа Шейтон расхохотался на всю гостиную. Он сидел в кресле у камина, рассматривал чертежи шахт, а потом он многозначительно подмигнул маме: мол, их семейный рекорд по количеству наследников все равно никто в Аскании не переплюнет.
Правда, тут же добавил, что молодежь уже дышит в затылок, так что им с мамой пора срочно увеличивать разрыв.
Мама тогда густо покраснела, что-то шепнула папе, а на следующий же день вызвала в поместье лучшую городскую модистку. Я случайно подслушала их разговор - мама велела пошить ей умопомрачительный, шелковый соблазнительный пеньюар, и я искренне порадовалась за родителей.
У них, несмотря на годы брака, вовсю полыхал пожар любви. И если честно, глядя на родителей, я понимала, что именно такой любви хочу для себя. Чтобы через двадцать лет муж все так же заглядывал мне в глаза и многозначительно подмигивал при детях....
Я же с легкой душой я отправилась в малую гостиную на встречу с приглашенной распорядительницей свадеб. Сегодня нам предстояло утвердить место проведения торжества, выбрать цветы, составить меню и обсудить еще миллион важных мелочей.
Криспин сразу открестился от организационных мучений. Едва услышав слово «меню», он поднял руки вверх и заявил, что его единственное пожелание, чтобы был мясной пирог на столе и чтобы я была в платье в цвет его рода. Остальное - полностью на мое усмотрение, обнял меня, поцеловал в макушку и сказал делать абсолютно все так, как хочется мне, а платить будет он.
Настоящий идеальный мужчина…
Кстати, его метка истинной связи проявилась весьма символично - прямо на месте страшного ранения, аккурат поверх теперь уже зарубцевавшегося шрама от ножа Глории. Золотые линии оплели старый рубец, превратив его из напоминания о боли в знак новой жизни. Маг Сергио сказал, что это добрый знак.
Криспин же стремительно шел на поправку, и все благодаря моему биологическому отцу. Хитем тогда влил в него свою кровь и отдал колоссальный объем магии.
Ритуал был запрещенный, а риск – смертельным. И как назло, Император Адриан фон Вольштан стал свидетелем этого преступления, ведь отец потерял сознание от резкого истощения прямо у того на глазах, выдав себя с головой.
По суровым законам империи за проведенный риуал Хитэма должны были казнить на месте. Но Его Величество проявил королевскую мудрость, он рассудил,что раз это было сделано ради спасения жизни дракона – наследника рода, а не из корыстных побуждений, то смертная казнь отменяется и заменяется огромным денежным штрафом.
- Двести тысяч золотых, - объявил Император.
Но стоило отцу выдохнуть и начать мысленно прикидывать, где взять такую сумму, как Император ехидно добавил:
- Впрочем, так как барон Морвейн является многодетным отцом и имеет на попечении несовершеннолетних наследников, а еще предстоит свадьба у старшей дочери, а это расходы… то я готов пойти навстречу. Штраф заменяется исправительными работами на благо Империи, сроком на… скажем так, один год.
Надо было видеть лицо отца в тот момент. Всю его слабость и истощение как рукой сняло! Он подскочил с дивана, на который его уложили, начал ругаться и возмущаться:
- Какие ещё работы?! Я - барон! Я не буду мести улицы и чистить конюшни! Верните штраф золотом!
Но Император остался непреклонен к его мольбам …
Кстати, с того самого памятного дня мои родители единогласно решили - Обержен будет жить в нашем особняке, пока окончательно не встанет на ноги или пока из Искарии не вернутся его родители, и плевать на слухи и сплетни.
К вечеру того же дня примчалась его сестра. Она наотрез отказалась покидать брата, устроив на пороге нашего дома истерику. Пришлось выделить покои и ей.
Теперь под нашей крышей творилось безумие... Помимо родителей, меня и моих четырнадцатилетних братьев-тройняшек - тех еще сорванцов и проказников, с которыми даже строгая гувернантка не могла совладать, у нас прочно обосновались Криспин с Меланией.
Тройняшки быстро нашли себе новую жертву для розыгрышей и сутками напролет подшучивали над несчастной Меланией: то подкладывали ей в туфли жуков, от которых она визжала на весь этаж, то подменили ее крем на светящуюся мазь, однажды и вовсю подбросили ей в постель лягушку…
Но, несмотря на это, Мелания наотрез отказывалась уезжать в родовое поместье Оберженов. Обиженно надувая губы, она заявляла, что там ей смертельно скучно, а у нас хорошо…
Ну еще бы! У нас теперь был не дом, а проходной двор, где музыка и смех не смолкали до глубокой ночи и каждый день приезжали новые гости, в том числе холостые драконы. И, честно говоря, что-то мне подсказывало, что Мелания подозрительно быстро позабыла про свою любовь к Кирану Биреку, она явно положила глаз на одного из друзей Криспина, который тоже подозрительно к нам зачастил.
Впрочем, я в ее личную жизнь не лезла. У меня самой дел было столько, что порой не знала, куда бежать. Ведь ровно через неделю должна состояться наша с Криспином свадьба, и я официально стану его женой - Эланией Обержен.