Страница 74 из 97
Глава 61
Глава 36
Весь следующий месяц, пока Киран вместе со своим знакомым магом Сергио отчаянно искали способ снять с меня ритуальную связь, я сознательно сторонилась Криспина. Перестала выходить в свет, забросила балы и строго-настрого предупредила всех домашних: если он явится и будет меня искать, отвечать, что меня нет.
Уехала, уплыла в Искарию - все что угодно, лишь бы не видеться с ним. Раз уж возникла проблема, решать ее нужно было кардинально.
Правда, мама с отцом совершенно не понимали моего затворничества, списывая все на очередное ребячество.
- Милая, ты должна появляться в обществе, - ворчала мама за завтраком. - Люди уже начали судачить, что ты заболела или того хуже, что ты бежишь из столицы от разбитого сердца.
- Я не бегу, мама, - как можно более равнодушно ответила я. - Я просто не хочу давать повод для новых сплетен перед свадьбой с Кираном. И очень прошу, поддержите меня.
Они с отцом переглянулись, но спорить не стали. Отец только погладил меня по голове и сказал:
- Как знаешь, дочка. Мы с твоей матерью всегда за тебя горой.
Я благодарно улыбнулась, хотя на душе скребли кошки.
И все было хорошо, пока неделю назад, вечером, когда я уже готовилась ко сну, артефакт связи, лежащий на прикроватном столике, вдруг слабо замерцал. Это был Криспин.
Я замерла, глядя на пульсирующий камень. Моя рука сама потянулась к нему – всему виной старая привычка, жажда услышать его голос.
Но в последний момент я отдернула пальцы, нет, я не буду активировать камень, я не буду с ним говорить.
Быстро спустилась в кабинет отца и попросила его поговорить с Криспином вместо меня.
- Если что-то важное, пусть скажет тебе, - сказала я. - Я не хочу его слышать. К тому же неприлично звонить почти замужней девушке.
Отец удивленно поднял бровь, но кивнул. Через полчаса он вернулся и сказал, что ничего серьезного - Криспин просто хотел извиниться за прошлый скандал.
- Хотел убедиться, что ты в порядке, - сказал отец пожимая плечами. - Я сказал ему, что ты занята приготовлениями к своей свадьбе с Кираном, здорова и весела.
Я сделала вид, что поверила. Кивнула, улыбнулась и ушла к себе в комнату.
А там, заперев дверь, я дала себе слово не думать о нем. Не гадать, зачем он на самом деле пытался со мной связаться…иначе…
И с тех пор каждый вечер, перед тем как лечь спать, я доставала артефакт и связывалась с Кираном.
Вопрос был один и тот же:
- Есть результат?
Он отвечал устало - что-то про манускрипты, про редкие книги, про печати и руны. Его знакомый маг Сергио копался в древних фолиантах, пытаясь разобраться в ритуале, который запер мое тело с телом Криспина, а время шло.
До Новолуния оставалось все меньше и меньше дней.
А на днях Киран сообщил долгожданную новость:
- Сергио нашел упоминания о ритуале. Он пытается разобраться в деталях, но это сложная магия, требует подготовки.
Я обрадовалась и ждала.
И вот до Новолуния остался ровно один день. Я ждала добрых вестей, но артефакт упрямо молчал.
Я то и дело поглядывала на часы, мерила шагами комнату, кусала губы до крови.
За три часа до полуночи я не выдержала. Активировала связь сама.
- Ну что? - спросила я, даже не поздоровавшись.
Голос Кирана звучал устало и виновато:
- Прости, Элания, нужно потерпеть еще хотя бы три дня. Если провести ритуал сейчас, в спешке, можно ошибиться. И вместо разрыва связи мы можем натворить чего-нибудь похуже.
- Похуже? - переспросила я, чувствуя, как сердце падает в пятки. - Что может быть хуже?
Он не ответил, только вздохнул.
- Запрись в комнате до утра, не открывай никому. Если хочешь, я могу приехать, посидеть с тобой всю ночь, чтобы ты не боялась.
Я наотрез отказалась. Как бы я объяснила визит мужчины консервативным родителям? Но и рисковать я не могла.
Кто знает, что сотворит со мной магия крови в пик Новолуния?
Убрав артефакт, я позвала свою верную служанку. Оглядевшись по сторонам, я заставила ее поклясться и приказала тайно спуститься в отцовский подвал. Там, среди старого хлама, лежали тяжелые кандалы, которые отец недавно нашел, когда разгребал чердак.
Служанка удивленно уставилась на меня, но вопросов задавать не стала.
Через полчаса она вернулась, неся в руках тяжелые железные кандалы - старые, заржавевшие, но все еще крепкие.
Я перевела взгляд на часы - до полуночи оставалось всего тридцать минут.
- Прикуй меня к кровати, - скомандовала я, указывая на массивное деревянное изголовье. - Намертво.
У горничной от удивления округлились глаза.
- Делай, что говорю, - рявкнула я, и она поспешила выполнить мой приказ.
Кандалы тяжело лязгнули, замыкаясь на моих запястьях.
- А теперь уходи,- сказала я, откидываясь на подушки.- Запри дверь снаружи, и скажи, чтобы до утра никто не смел открывать.
- Но госпожа…
- Уходи!
Она ушла. Щелкнул замок, и я осталась одна в полумраке.
Я лежала в постели, прикованная к кровати, и смотрела в потолок. Луна заливала комнату холодным серебристым светом. Тишина давила на уши.
Видимо, перенервничав за день, я быстро уснула.
Проснулась я от странного, отчетливого шума со стороны балкона. Едва открыв глаза, я замерла, боясь даже вздохнуть.
Створки окна были распахнуты настежь, пуская в комнату ледяной ночной воздух, а через подоконник в мою спальню решительно залазил Криспин!
Он перекинул ногу через подоконник, спрыгнул на пол и выпрямился во весь рост. Его тень упала на меня, огромная и черная.
Когда наши взгляды встретились, я поняла - он был очень зол.
Его глаза пылали в темноте, как раскаленные угли. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что мне на мгновение стало страшно.
- Зачем ты это сделала?! - прошипел он, стремительно надвигаясь вперед, на мою кровать.
Голос Криспина дрожал от едва сдерживаемой ярости.
- Зачем ты ей написала? Зачем придумала, что мы с тобой любовники и ты беременна от меня?! Если из-за твоей лжи Лилиана отменит свадьбу и расскажет всем правду, которой она шантажирует нашу семью, и слух дойдет до матери и что-то случится с дитя, обещаю, я … я… лично сверну тебе шею! Я никогда тебя не прощу! Я ненавижу тебя!
Я ничего не понимала. Какое письмои я написала? Какое дитя?
А потом его взгляд, горящий яростью, скользнул по моему лицу, по моей шее, по плечам и задержался на запястьях.
Он замер.
Выгнул бровь, и в его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся чем-то более темным, опасным…