Я хочу тебя ... убить, дракон!

Глава 5

Однако рано я обрадовалась, Криспин был не дурак. Он тотчас же активировал полог тишины. Я увидела, как воздух вокруг нас дрогнул, став плотным и маслянистым. Затем открыл дверь, переговорил с экономкой и ушел, наказав меня запереть на засов.

Я осталась одна в этой душной и чужой комнате.

Закрыла глаза и стала прислушиваться изо всех сил. … слух человеческой ипостаси абсолютно ничего не уловил, полог работал безупречно. Только глухой гул крови в ушах и собственное прерывистое дыхание.

- Бездна… - прошептала я и попыталась напрячь слух зверя - драконья природа позволяла мне слышать лучше обычного человека. Я закрыла глаза, сосредоточилась, попыталась провалиться внутрь себя, туда, где дремала моя вторая ипостась. И вдруг звуки прорвались сквозь стену - приглушенные, но различимые.

- Где моя дочь? - голос отца был гневным, срывающимся на рык. Я узнала бы его из тысячи голосов.

- Но я ее не знаю, ваше сиятельство, - ответил Криспин. Удивительно, но его голос звучал уверенно, ровно, без дрожи. Я бы поверила.

- Не ври мне! - рявкнул отец. - Три человека видели, как она выходила с тобой и твоей сестрой на балкон. Три! Так что не смей мне врать, иначе я за себя не ручаюсь!

- Но я правда не знаю, где она, ваше сиятельство, - повторил Криспин все тем же спокойным тоном. - Мы вышли на балкон подышать свежим воздухом, а потом ваша дочь сказала, что хочет вернуться в гостиную. Мы с сестрой остались. Я думал, Элания во дворце. Возможно, она заблудилась в коридорах?

Отец зарычал - я услышал низкий, вибрирующий звук, от которого у меня самой по спине побежали мурашки.

- Ты лжешь! Я чувствую! Ты что-то скрываешь!

- Ваше сиятельство, я говорю правду, я не знаю, где ваша дочь.

Дальше они ругались. Отец сыпал угрозами, обещал стереть этот дом с лица земли, призывал на помощь всех своих людей. Криспин стоял на своем с завидным упрямством.

- Если моя дочь не вернется домой через три часа, - раздался вдруг тихий, но ледяной голос моей матери, - наш род начнет войну с вашим. Готовьтесь.

Повисла тишина.

- Но я же говорил, - голос Криспина наконец дрогнул. - Я не знаю, где ваша дочь. Если у вас ее нет, значит, ищите. Возможно, она просто гуляет по саду.

- Моя дочь не гуляет по саду в одиночестве, - отрезала мать. - Если она не появится - пеняйте на себя.

Затем раздались шаги, стук дверей и голоса стихли.

Тишина. А я так хотела домой. К маме, к отцу, в свою комнату с голубыми шторами и мягкой периной. Я хотела, чтобы этот кошмар закончился как можно быстрей.

Попыталась сдвинуться - и только сейчас заметила, что к моим рукам привязаны какие-то палки. Тонкие, гибкие, плотно примотанные бинтами к предплечьям и запястьям вдоль линии переломов.

Я замерла. Слышала краем уха про этот метод - новый, инновационный способ сращивания костей, без хирургического вмешательства. Палки фиксируют руку в неподвижном положении, не давая костям сместиться, а мазь, которой пропитаны бинты, ускоряет регенерацию. Говорят, так лечат только высшую аристократию - простолюдинам такое не по карману.

Я и предположить не могла, что придется опробовать на себе.

Криспин вернулся где-то через полчаса.

Дверь открылась без стука, и он вошел - мрачный, хмурый с подносом в руках. На подносе стояла тарелка с дымящимся бульоном, ломоть хлеба и кусок сыра. Он поставил поднос на стол рядом с кроватью и посмотрел на меня.

- Твои родители хотят развязать межклановую войну, - произнес он без предисловий.

Я усмехнулась и внутри все сжалось от гордости за отца и мать.

- Так отпусти меня, - ответила я, глядя ему прямо в глаза. - И войны не будет.

- Не могу. - Он покачал головой, и в его голосе послышалась безысходность. - Если они увидят тебя в таком состоянии… - он кивнул на мои перебинтованные руки и ноги, - то убьют и меня, и Меланию. Без разбирательств, сгоряча. (WktbroOY - Навязанная)

- Сгоряча? - я горько рассмеялась, но смех тут же перешел в кашель. – Твоя сестра, дракон, сломала мне руки и ногу, ребра, и все равно говоришь – сгоряча?

- Ты была на грани, Элания. Если бы я не вмешался, ты умерла бы там, на камнях еще вчера.

Я замолчала. Я помнила этот момент - обжигающую волну, что поднялась изнутри.

А Криспин тем временем продолжил, садясь в кресло.

- Лекарь обещал, что в первое новолуние, когда моя кровь активирует силу, твои недуги сразу уйдут. Твои кости срастутся, магия примет мою, и ты снова будешь цела. Осталось подождать всего то два дня.

- Два дня? - я подняла на него глаза. - Ты хочешь, чтобы я два дня пролежала здесь, привязанная к кровати, пока мои родители сходят с ума от горя?

- Даю слово дракона, - сказал он твердо, и золотистый свет на мгновение вспыхнул в его зрачках, скрепляя клятву магией, - как только ты станешь здорова, я тебя отпущу. Я отвезу тебя к границе твоих земель сам, если надо. Но сейчас - прошу, будь благоразумной. Нашим кланам война ни к чему.

Но меня это не трогало.

Я громко расхохоталась ему в лицо. Смех вышел хриплым, надрывным, но я смеялась до слез, до боли в переломанных ребрах.

- Жду не дождусь, - выговорила я сквозь смех, - увидеть, как мой отец лично расправится с тобой. Хочу услышать, как хрустят твои кости. Твои и Мелании.

Криспин нервно дернулся, но промолчал. В его глазах мелькнула боль - и тут же погасла, сменившись ледяной маской спокойствия.

- Да, Элания, ты имеешь право ненавидеть меня. Я держу тебя здесь против твоей воли. Я - чудовище.

- Заметь, ты это сказал, а не я. - самодовольно отметила я.

Он кивнул, а затем спросил, не глядя на меня:

- Но ты хоть подумала о том, что, когда мои родители вернутся из Искарии, они начнут мстить твоим? Если твой отец объявит войну нашему клану - мои родители не оставят это просто так. И под раздачу попадут твои младшие братья. Все трое.

Я замерла.

- У тебя есть братья, верно? - продолжал он тихо. - Я слышал о них. Ты хочешь, чтобы они погибли в этой войне? Ты хочешь, чтобы они потеряли отца и мать? Или чтобы сами стали сиротами?

У меня перехватило дыхание.

Я представила старшего - смешного, веснушчатого, вечно с разбитыми коленками. Среднего - серьезного не по годам, с вечно нахмуренным лбом. И маленького Лео - с ямочками на щеках и громким, заливистым смехом.

- Замолчи, - прошептала я. - Не смей говорить о них.

- Я не хочу войны, - сказал Криспин. - И прошу тебя: подумай, прежде чем желать моей смерти. Потому что вместе со мной могут погибнуть и те, кого ты любишь.

Я скривилась.