Страница 13 из 97
Глава 10
Глава 9
Но нет, никто не ворвался в родовое гнездо Оберженов и не спас меня от общества Криспина. Я закусила губу - видимо придется подождать еще один день.
Если раньше я боялась, что граф не сдержит свое слово, то, узнав его ближе, поняла, что у него все-таки есть принципы. Странные, но есть. Он мог быть жестоким, расчетливым, пугающим, но он не лгал. По крайней мере, мне. В его обещании чувствовалась та самая честность, которая не позволяла ему нарушать данные клятвы.
Я выдохнула. После разговора с матерью стало легче, я попыталась абстрагироваться и закрыть глаза. Но стоило нам войти в спальню, Криспин аккуратно уложил меня на постель, нахмурился и спросил:
- Скажи, Элания, почему ты все-таки согласилась помочь? - В его голосе звучало неподдельное удивление, смешанное с недоверием. - Тебе же это невыгодно…
Я пожала плечами, наслаждаясь его замешательством. Ну не буду же в самом деле рассказывать, что передала матери в разговоре подсказку, что я нахожусь у него. Поэтому решила прикрыться усмешкой, чтобы не догадался:
- Что, хотел повесить заботу обо мне такой на мою мать? - протянула я ядовито. - Ну уж нет! Так легко ты не отделаешься. Будешь на эти два дня моим личным слугой.
Криспин нахмурился. Брови сошлись к переносице, глаза потемнели, желваки заходили под кожей. И его злость доставляла мне почти физическое удовольствие.
- А ты все такая же язва, какой была в детстве, - тихо выругавшись, процедил он.
Я фыркнула в ответ:
- А ты - хам! - а сама задумалась, когда это мы с ним виделись в детстве?!...
Но стоило мне положить голову на подушку, и я тотчас же провалилась в сон. Видимо сказались нервы и переживания.
Проснулась от того, что вокруг был полумрак, только камин горел. Я лежала в кровати, но первое, что осознала - под простыней я совершенно голая.
- Что?! - я приподнялась рывком, но тут же зашипела от боли в теле. Простыня соскользнула, обнажив плечи, но я успела схватить ее зубами и не дать сползти, не дав оголить грудь.
В двух метрах от меня, на диване, спал Криспин.
Он был в одной рубашке, расстегнутой у ворота, и темных брюках. Спал беспокойно, бормотал что-то во сне.
- Криспин! - позвала я, но он не шелохнулся. Я повысила голос:
- Да проснись же ты, наглый дракон!
Он дернулся, открыл глаза, и несколько мгновений смотрел на меня мутным, непонимающим взглядом. Потом моргнул, и осознание наконец, появилось у него на лице.
- Что? - он сел, протирая глаза. - Что случилось? Воды?
- Почему я голая?! - выпалила я, краснея до корней волос.
Он моргнул, потом посмотрел на меня, на простыню, на мои пылающие щеки, и до него дошло.
- А, это… - он махнул рукой, зевнул. - Твое платье было в крови, грязным. Я сразу как-то не додумался тебя переодеть, извини. Только днем спохватился, когда ты уже заснула.
Он кивнул в сторону кресла, стоящего в углу. На его спинке висело аккуратно сложенное синее платье. Красивое, явно дорогое, с кружевной отделкой.
- Я взял платье сестры, чистое, - продолжил он. - Но с этими конструкциями на руках оно не налезает. И сорочка тоже. Поэтому… ну, пришлось оставить так, как есть. Простыней прикрыл, чтобы не замерзла. Все равно кроме меня и лекарю сюда никто не войдет.
Я смотрела на него, сгорая от стыда и неловкости. Я! Голая! Наедине с мужчиной!
- Подожди… - выдавила я. - А кто меня… переодевал?
Он замер. Посмотрел на меня, затем на простынь…
- Ну я! Там делов-то всего ничего! - сказал он просто, пожав плечами. - А что? Подумаешь, чего я там не видел.
И он небрежно отмахнулся рукой, будто речь шла о чем-то совершенно обычном. Я открыла рот, чтобы возмутиться, высказать ему все, что я думаю о мужчинах, которые раздевают бессознательных девиц без их согласия… Обругать!
Но он вдруг застыл. Всмотрелся в мое лицо, в глаза, в то, как я прижимаю простынь. И его голос, секунду назад такой небрежный, стал низким и хриплым:
- Только не говори мне, что ты невинна и у тебя до сих пор не было мужчин.
Я фыркнула и отвернулась, пряча лицо.
- Какое тебе до этого дело? - буркнула я в подушку.
Он не ответил. Но краем глаза я видела - он лежит на диване и смотрит на меня. Пристально, задумчиво, словно о чем-то размышляя.
- Воды дай… пожалуйста - попросила я, чтобы разорвать эту тягучую тишину.
Он встал, налил из кувшина в стакан и подошел. Поднес к губам, а я застыла. Если сейчас подниму подбородок, чтобы попить, то упадет простынь…
- Я передумала… Не хочу.
Он поднял бровь, а затем протянул свою свободную руку, перехватил простынь.
- Пей. Я подержу.
Я сделала несколько глотков, но прохладная вода не убрала жар, разлившийся по всему телу.
- Хочешь есть? - спросил он.
- Нет, - я отрицательно покачала головой. - Аппетита нет.
Он кивнул, поставил стакан на тумбочку и направился к двери. Выходя, он не прикрыл ее за собой - так и оставил распахнутой, уйдя куда-то в коридор.
Я посмотрела на открытую дверь и сердце учащенней забилось.
Надо рискнуть встать, взять сорочку и попробовать как-то надеть.
Я сделала усилие, тело продолжало слушаться плохо, но было уже лучше, чем вчера. Я села, свесив ноги с кровати. Аккуратно встала на пол, сделала шаг.
Голова закружилась, в глазах потемнело. Я грузно осела на пол, больно ударившись коленями.
Простыня соскользнула, и я осталась сидеть на холодном каменном полу совершенно нагая, дрожащая и беспомощная.
- Да что ж ты…
Я подняла голову - в дверях стоял граф с тарелкой в руках. На тарелке дымились тушеные овощи, и лежал ломоть хлеба.
Он грязно выругался - так, что я даже не поняла половины слов. Поставил тарелку на ближайший столик и в три шага оказался рядом со мной.
- Ты что творишь, дура?! - рявкнул он, но его руки, когда он подхватывал меня, были на удивление осторожными. - Куда собралась? В таком состоянии?
Он легко поднял меня и бережно опустил на кровать. Простыня запуталась где-то между нами, и я не успела ее прихватить, чтобы себя прикрыть.
Криспин поправил мои волосы, убрал пряди с лица, пошел к дивану и взял более плотное покрывало. Накрыл меня им, укутав до шеи. Его пальцы неожиданно задержались на моей щеке...
Я замерла, глядя в его глаза. Его лицо склонилось надо мной, и на миг мне показалось, что он меня сейчас поцелует. Его губы были в опасном сантиметре от моих...
Но самое ужасное, я чувствовала, как мое тело тянется к нему, как предательски слабеет воля, как просыпается внизу живота странный, трепетный жар.