Страница 11 из 82
Глава четвертая
По дороге к причалу к нам присоединяется низенький мужчина средних лет с завитой челкой, но уже редеющими волосами. На нем желтая ветровка, за спиной вещмешок, в руке холщовая сумка с логотипом Общества изучения античности.
– Сидней? – восклицает Йен и с такой силой хлопает его по спине, что тому едва удается устоять на ногах. У меня возникает подозрение, что Йен нарочно переусердствовал: между ними в прошлый раз были какие-то нелады. Но даже если так, Йен смягчает свою выходку восторженным возгласом:
– Рад тебя видеть, парень! Прошлой зимой читал твою статью в «Нью-Йоркском книжном обозрении». Так держать!
Сидней Нортон багровеет так, будто Йен не похвалил его публикацию в престижном издании, а уличил в чем-то постыдном, но расплывается в жеманной улыбке:
– Спасибо. Жаль только, что редакторы ее обкорнали.
– Какая наглость! Никакого уважения к авторам. Но погоди… не писал ли ты сам в той статье, что автор как таковой умер?
– Я писал, что умер роман как жанр, особенно роман детективный, – поправляет Сидней, а Йен при этом ловит мой взгляд, и я невольно улыбаюсь. И как раз в тот момент, когда мы с Йеном безмолвно иронизируем над кем-то третьим – как встарь, словно минувшие пятнадцать лет испарились под безжалостным средиземноморским солнцем, – к нам неспешно приближается Аника в бело-голубой кисейной тунике, царственная, как греческая богиня. Останавливается и устремляет на меня поверх темных очков взгляд такой же первозданной силы, как у
мати
на носу яхты Аргоса.
– Майя, – произносит она дрогнувшим голосом, и в глазах ее блестят… неужели слезы? Неужели она сейчас принародно расплачется? И кстати, почему она оказалась на яхте раньше всех и встречает нас, как будто мы приехали к ней, а не к Аргосу?
Однако все мои подозрения на время утихают, когда Аника раскрывает объятия и прижимает меня к своей пышной груди. «Импланты, что ли, вставила?» – мелькает у меня в голове недобрая мысль.
– Я страшно рада, что ты приехала, – шепчет она мне на ухо, как будто это она меня пригласила. Можно подумать, я ради нее здесь очутилась. – Без тебя я бы не выдержала.
Она отступает на шаг и приподнимает правую руку: на запястье у нее постукивает браслет из макраме и ракушек.
– Видишь, я до сих пор его ношу. Помнишь, как мы плели эти браслеты на пляже и обещали друг другу, что непременно вернемся на остров вместе?
Пока я думаю, стоит ли сказать Анике, что свой браслет, служивший напоминанием о ней, я порвала в клочья и выбросила в море пятнадцать лет назад, возвращаясь на яхте в Волос, она принимается приветствовать, как своих собственных, остальных гостей Аргоса, для начала поцеловавшись с Оливией.
– Оливия! Как приятно снова с вами встретиться! Когда мы виделись в последний раз? На съезде авторов и поклонников фантастики памяти Энтони Буша? На торжественном собрании Гильдии писателей? Я в восторге от вашей последней книги про детектива Моро! Я купила два экземпляра: для себя и для моей мамы – она ваша большая поклонница.
Оливию коробит причисление к когорте «писателей для пожилых» (пятнадцать лет назад она называла это «поцелуем смерти»), но она возвращает Анике поцелуй и благодарит за рекламу. Столь дружеские отношения между Аникой и Оливией могли бы меня удивить – пятнадцать лет назад Аника ее терпеть не могла, – но я видела, как они лайкают посты друг друга и занимаются взаиморекламой в Сети.
С Сиднеем Аника здоровается гораздо прохладнее, загадочно комментируя некую его «последнюю иеремиаду», затем поворачивается к Йену. Посмотрим, как они поприветствуют друг друга. Тоже обнимутся и вспомнят, как весело они проводили время, встречаясь на собраниях Американской федерации писателей детективов и на мероприятиях ПЕН-клуба? А может, они виделись и в других местах? Однако с ним она сдержанна:
– Йен, я очень рада, что ты надумал приехать…
Тут она несколько раз быстро переводит взгляд с Йена на меня и обратно, словно следит за нашей партией в теннис, а потом шепчет театральным голосом:
– Я же тебе говорила, что ты не пожалеешь.
Намекает, что он приехал ради встречи со мной? Но это же абсурд: за пятнадцать лет мы с Йеном Дэвисом ни словечком не перемолвились.
От такого намека Йен даже смущается:
– А что, больше никого не будет? Мне казалось, что нас будет десять, как в романе Агаты Кристи.
– Да вроде никого… – отвечает Аника и, возглавляя наше шествие на яхту, негромко добавляет: – Капитан нашего судна плохо говорит по-английски.
– Ты хочешь сказать, что сама еще не была на острове? – спрашиваю я.
Она встряхивает головой – рыжие волосы на солнце полыхают языками костра.
– А-а, нет! Я была на Скиатосе, встречалась с одним продюсером, который готов экранизировать мою новую книгу. Аргос был так любезен, что прислал за мной яхту, но я настояла, чтобы судно сперва зашло за вами. – Аника оборачивается и одаривает меня улыбкой: – Мне хотелось вернуться на Эрис вместе со всеми!
Она так же стремительно отворачивается и возгласом «Калиспера!» окликает капитана яхты, который, лениво развалившись в шезлонге, курит сигарету. После чего Аника предлагает всем подняться на борт. Мне ее объяснение кажется несколько странным. Скиатос – это ближайший к Эрису остров в архипелаге Спорады. Зачем Анике понадобилось плыть в Волос – не ближний свет, – а потом обратно? Почему она не захотела подождать нас на острове и вместе с Аргосом приветствовать в момент прибытия? И почему она всеми командует?
Не обращая внимания на жест Аники, которым она предлагает мне разместиться в носовой части судна рядом с Оливией Нокс, я устраиваюсь на корме, рассчитывая побыть в одиночестве. Сидней Нортон спускается на нижнюю палубу; судя по тому, как он позеленел, ступив на борт, он страдает морской болезнью. А рядом со мной устраивается Йен. Когда яхта выходит из гавани, сидящая на носу Аника окидывает нас пристальным взглядом. Интересно, не сожалеет ли она о выборе места. А то я бы с ней поменялась.
– Оливия не очень-то изменилась, – произносит Йен, когда судно выходит в открытое море. – Думает, если о тебе написали хорошую статью в «Таймс», то это Аргос за ниточки подергал. Прямо лиса и виноград.
– А с чего бы ей завидовать? – спрашиваю я, невольно втягиваясь в разговор. – Она же пишет бестселлеры.
– Может быть, она устала от этого напыщенного осла Моро и хочет сочинить что-нибудь новенькое?
– Тогда почему не сочинит?