Месопотамия

Гертруда решила, что Дик о чем-то рассказал жене, а может быть, та сама прочитала их переписку. Когда она зашла в прокуренное театральное кафе, Джудит – похудевшая и бледная – уже сидела за столиком. Она скромно помахала мисс Белл. Гертруда подошла к ней с тяжелым сердцем. «Этот разговор должен был состояться со дня на день. Так даже лучше», – успокаивала себя Гертруда, вешая шубу на крючок. Однако Джудит протянула ей букет нарциссов, заказала два омлета и кувшин вина, а потом попросила мисс Белл ее выслушать. Джудит рассказала, что ей очень грустно – их недавняя встреча с Диком прошла не слишком гладко, муж от нее все больше отдаляется:

– Его не узнать, я не представляю, что с ним творится. Может быть, это из-за войны, от страха? Или оттого, что мы в последнее время так далеко друг от друга? Нет, дело в чем-то другом. Но в чем? Я не могу понять… Женщина? Я в это не верю. Мой муж не похож на других мужчин. Я так его люблю… Простите меня, мисс Белл, но мы знаем друг друга уже давно, и вы единственная в Булони, с кем я могу поговорить о подобных вещах. Что думаете?

После обеда Гертруда не смогла вернуться к делам. Раздавленная чувством вины, она блуждала по улицам под блеклым зимним солнцем. Ей было противно смотреть на свое отражение в витринах. А Джудит между тем пригласила ее, предательницу, на обед… По какому праву Гертруда разбивает брак? Зачем причиняет этой чудесной женщине столько зла? С омерзением мисс Белл бросила цветы в урну. «Они на меня смотрели и спрашивали, как я собралась прожить еще одну весну. Они насмехались надо мной, Дик, потому что я отвернулась от жизни». Гертруда умоляла полковника отговорить жену от встреч с ней. «Я больше не хочу двойной игры. Это для меня пытка. Но вы не покинете меня, обещаете? О дорогой, нам может быть так хорошо».

Письмо Гертруды застало Дика в Лондоне, но он лишь пробежал послание глазами. Тем утром у полковника были другие заботы: он готовил снаряжение, чтобы на следующий день отправиться на грузовом корабле в восточное Средиземноморье, где стояли корабли франко-британского экспедиционного корпуса. Несмотря на месяц интенсивных бомбардировок, им никак не удавалось преодолеть турецкий заслон, блокирующий путь к Константинополю через Дарданеллы. Османы наполнили пролив минами и натянули поперек него огромные стальные тросы. Их артиллеристы расположились на высотах и успели потопить уже несколько кораблей союзников. Пришло время высаживать на сушу войска.