Месопотамия

Друзья шли по темнеющей улице Ришелье. Лоуренс винил себя за то, что манипулировал сам и позволял манипулировать собой, за то, что подвел своих товарищей по борьбе – «самых отважных, честных и веселых из мужчин». Он называл себя самозванцем, прячущим свои амбиции под арабским головным убором («Которым никого не обманешь», – подумала Гертруда). Ругал себя за подлость: предав арабов, в последние месяцы он пытался обмануть своих соотечественников. До чего же все глупо получается: часть окружения Фейсала тоже не доверяла Лоуренсу. На днях он подслушал под дверью неожиданный разговор: один арабский офицер сказал, что у Лоуренса задание подорвать работу группы Фейсала изнутри. Мол, если верить пущенному большевиками слуху, тот уже десять лет работает на разведслужбу. Другой ему ответил, что Лоуренс – просто шут, который только и любит, что себя и внимание к собственной персоне.

– Герти, я больше не знаю, кто я такой, я словно пустая скорлупка.

Лоуренсу стало нехорошо, и он захотел сесть, плюхнулся на скамейку на берегу Сены. Груженная бочками баржа скользила по реке. Влюбленные целовались в свете фонаря. Лоуренс разрыдался. Он не покинул Дамаск, потому что Алленби известил Фейсала, что тот будет править под контролем французов, как на то и намекали. Бывший рабочий археологической экспедиции в Каркемише ждал его у выхода из дворца в день, когда британцы вошли в Дамаск. «Половина из нас умерли от голода и тифа во время войны. Дахум тоже умер», – сказал он…

– Мой верный друг, я так его любил… – застонал Лоуренс, – ведь это ради него я боролся. Ради того, чтобы Дахум и эти великодушные люди достойно жили на своей земле. Я должен был им это дать. И я с треском провалился.

На этот раз Гертруда его обняла и, в свою очередь, безутешно заплакала. Война и у нее отняла большую любовь.

* * *

В начале мая А. Т. Уилсон и Гертруда добились от британской делегации согласия по поводу будущего состава Месопотамии. В нее должны были войти три бывшие османские провинции – Мосул, Багдад и Басра. «По модели новой Югославии, которая тоже объединяет разные этносы и религии», – объяснил Уилсон. Изначально Лондон хотел создать независимый Курдистан, но два гражданских администратора сумели настоять на своем: северная нефть была необходима империи, курдские горы будут очень полезны, чтобы защищать центральные и южные долины. Они послужат тыловыми базами для антикоммунистических русских сил и новых независимых республик Кавказа, а кроме того, откроют пути сообщения с Персией, Кавказом и Анатолией, судьба которой еще не решена. Сухопутное сообщение с Индией тоже будет в большей безопасности. «Мы добавляем сияющую жемчужину в колье империи. Она позволит нам господствовать в Малой и Южной Азии. Месопотамия всегда была центром притяжения величайших империй Ближнего Востока. Обещаю, что мы превратим эту самую пустынную страну мира в рай», – пафосно подытожил Уилсон. Исполняющего обязанности верховного комиссара хвалили за его проницательность. Он был уверен, что эти похвалы развязывают ему руки в деле колонизации этих земель.

Несмотря на беспорядки в Сирии, Гертруда оставалась оптимистичной: «Союзники творят на Ближнем Востоке ужасный беспорядок. Я уверена, что будет намного хуже, чем до войны, везде, кроме Месопотамии – там-то мы сможем избежать тотального хаоса».