Страница 5 из 8
– Но ведь в лесу вряд ли кто-то собирался что-то огораживать, – возразила я. – А это означает, что орудие убийства преступник принес с собой. Но знаешь, Володь, как-то одно с другим не вяжется. Если, как ты говоришь, в причастности к убийству коммерческого директора подозревается его же босс, то такое оружие, как металлический штырь, выглядит довольно нелепо.
– Но ты же понимаешь, Тань, что сам Владимир Крашенинников вряд ли пойдет в лес убивать своего сотрудника. У него для этого имеются подчиненные. А что касается орудия убийства, ну так, наверное, штырь был выбран для того, чтобы отвести подозрения. Типа, прикончил Пантелеймонова случайный прохожий, который не имеет ничего общего с владельцем агрохолдинга. Да и штырь этот, кстати, был не в единственном числе.
– Не поняла. Что это значит? Что, этих железок было несколько? – уточнила я.
– Вот именно, Тань. Дело в том, что убийство Константина Пантелеймонова произошло вблизи поляны, которую отдыхающие облюбовали в качестве места для пикников и игр на природе. Ну там бадминтон, волейбол. А чтобы люди соблюдали порядок – не разбрасывали мусор где попало и не жгли его, – администрация Красного Текстильщика решила облагородить поляну, то есть огородить ее. В перспективе, как мне сказали, намечалось и более крупное благоустройство вроде беседок или типа того. Вот для этой цели и привезли металлические штыри. Один из них преступник взял и совершил свое черное дело, – объяснил Владимир.
– Отпечатки пальцев на этом штыре проверили? – спросила я.
– Ну а как же? Обижаешь, Тань. С идентификации и начали, – ответил Владимир.
– И что?
– И ничего, нет никаких следов, все чисто, – ответил Кирьянов.
– А телефон Константина Пантелеймонова? Его нашли? Может, там были важные контакты перед убийством, которые могли бы пролить свет на личность преступника? – спросила я.
– Нет, телефон, по которому Пантелеймонов вел деловые переговоры, найден не был. Точнее сказать, удалось отыскать только нерабочий сотовый коммерческого директора. По нему он общался с приятелями и знакомыми. Однако там ничего важного обнаружено не было, никаких ниточек, которые привели бы к убийце, – сказал Владимир.
– Камеры видеонаблюдения? – спросила я.
– Нет, Тань. Ну какие еще камеры в лесу?
– Понятно. Но если убийца Константина Пантелеймонова взял орудие убийства поблизости, на объекте строительства, назовем его так, то это означает, что его должны были видеть, ведь так? Наверняка если на поляне велись такие работы, то хотя бы несколько рабочих там должны были находиться, – высказала я свое соображение.
– К сожалению, Тань, свидетелей убийства нет, – Владимир развел руками.
– Тогда кто же нашел коммерческого директора? – спросила я.
– Одна пожилая женщина, пенсионерка. Лебедева Полина Ивановна. Мы ее допросили, проверили, она вполне благонадежная гражданка, – сказал Владимир.
– А что она делала в лесу? – спросила я.
– Гуляла с собачкой. Ее пуделек сначала безмятежно бегал, а потом начал выказывать беспокойство. В конце концов он бросился в кусты, и тут Полина Ивановна увидела лежащего на земле мужчину в спортивной одежде. Она подошла ближе и чуть не упала в обморок, когда увидела под головой лежащего лужу крови. Как она потом призналась, с детства при виде крови ей делалось дурно, – рассказал Владимир.
– А когда она его обнаружила? Сколько было времени? – спросила я.
– Примерно около половины двенадцатого дня. Полина Ивановна всегда, как она сказала, гуляет со своей собакой перед обедом. Это у них такой типа моцион, чтобы нагулять аппетит. Ну а убили Пантелеймонова утром, в восемь или в половине девятого, – сказал Владимир.
– Володь, но ведь эта Полина Ивановна вряд ли одна там прогуливалась со своей собачкой. Ведь по лесу могли ходить и те, кто, скажем, собирает грибы и ягоды. А, рабочие же еще?
Я вопросительно посмотрела на Кирьянова.
– Рабочие в то время еще не приехали, рано для них, – со вздохом произнес Владимир.
– В общем, свидетелей, которые видели бы, как преступник берет железку и наносит смертельный удар по голове Константину Пантелеймонову, нет, – констатировала я.
– Получается, что так, Тань, – кивнул Владимир. – Конечно, кроме Лебедевой по лесу мог ходить кто-то и еще. Но как это проверить? Для этого необходимо провести поголовный опрос жителей Красного Текстильщика, а ты представляешь, сколько времени это займет? Жителей там насчитывается около семисот человек. А если это был приезжий?
– А почему ты сказал «приезжий»? Что, это уже установлено, что удар нанести мог представитель сильного пола? – спросила я.
– Ну, это наверняка. Во-первых, штырь сам по себе весит прилично. К тому же для того, чтобы нанести удар, который привел к смертельному исходу, нужна определенная мускульная сила. Нет, ну если это была женщина, то тогда она должна быть тяжелоатлеткой какой-нибудь. Скажем, метательницей молота, – предположил Владимир.
– Или же шпалоукладчицей, – добавила я.
– Ну, вряд ли сейчас такие профессии еще существуют, – с сомнением произнес Владимир.
– Однако то, что коммерческий директор был убит железным штырем, говорит о том, что преступление совершил не профессионал, – заметила я.
– Это, Тань, однозначно, – поддержал меня Владимир. – Настоящий киллер не стал бы искать орудие убийства на открытой площадке, где его наверняка могли бы заметить. Поэтому версия о случайном преступнике кажется логичной. Константин Пантелеймонов встретил на пробежке какого-то мужчину, у которого сразу почему-то возникла к нему острая неприязнь, и тот шандарахнул его железкой по затылку.
Я покачала головой:
– Спонтанное убийство, возникшее из-за внезапной неприязни… А что, Константин Крашенинников был резким, агрессивным и взбалмошным? Его можно было убить из-за бытовой ссоры? Что-то верится с трудом. Он ведь был коммерческим директором в крупной компании и выполнял много обязанностей, которые вряд ли могли сочетаться с таким взрывным характером. Насколько я понимаю, коммерческий директор такого крупного предприятия, как агрохолдинг, выполняет широкий круг обязанностей. Это и организация материально-технического снабжения, и разработка и реализация коммерческой стратегии, и координация работы отделов, да мало ли что еще.