Страница 27 из 72
Я закипела, не в силах больше сдерживаться, и выдала:
– У тебя, случайно, не алекситимия
[1]
[Алекситимия (от греч. а-lexis-thymos – «нет слов для чувств») – трудность в распознавании, выражении и понимании собственных эмоций. Иногда алекситимию называют эмоциональной глухотой или бесчувственностью.]
? Или уплощённый аффект
[2]
[Уплощённый аффект – расстройство аффективной сферы, ограниченность в выражении эмоций, их слабая выразительная интенсивность. Характеризуется слабостью эмоциональных реакций, эмоциональным притуплением со снижением яркости чувств, сопереживания.]
? А может, чувства просто атрофировались?
– Извини? – уточнил он как ни в чем не бывало.
– Если это болезнь, то не надо извинений! – с раздражением бросила я. Даже сейчас мои нападки его не напрягали. – А иначе, как объяснить твое чрезмерное спокойствие и всеобщее безразличие ко всему?
– А что, по-твоему, я должен делать? Истерить?
– То есть, я истерю?! Это не истерика, а недоумение! Потому что тебе плевать на то, что происходит вокруг! – Я с силой захлопнула крышку ноутбука и морально приготовилась к бою. – Давай начнем с элементарного – моя выходка в первый рабочий день. После того, что я устроила, люди вылетают со скандалом и заявлением в полицию, но ты это проглотил, как будто ничего и не было. – Я тараторила, словно заведенная игрушка, пока Тео продолжал сохранять невозмутимость. – Второе – у тебя забрали важный для твоей карьеры проект, на подготовку которого ушла уйма времени, и ради которого мы… нет, я убила столько сил. Но что? Вот, держи, Лаин! Пожалуйста, Лаин! – Я почти перешла на крик, и даже осознавая это, уже не могла остановиться. – И третье, так просто для справки. Этот самый Лаин, которому ты так радушно отдал все наши наработки, только что предложил мне перейти под его крыло. Но это, я думаю, для тебя только в радость.
Я замолчала. Меня бросило в жар и из-за этого стало тяжело дышать. Тогда вступил Тео:
– Во-первых, ты никто, чтобы я перед тобой отчитывался, но «так, просто для справки», – он подчеркнуто передразнил мои слова, – то, что я не выставляю напоказ эмоции, вовсе не означает, что я ничего не чувствую, и мне на всё плевать.
Он лениво откинулся на спинку кресла и продолжил говорить, голос его звучал ровно:
– Во-вторых, ты считаешь, что мне нужно было ворваться к Уиттингу и набить ему морду? Я разберусь с ним и для этого не обязательно метать огнем.
Правота Тео раздражала, и я еле сдерживалась, чтобы не перебить его, не вставить едкий и точно бесполезный комментарий.
Тео не останавливался:
– И последнее. Ты всё еще здесь, потому что у тебя есть связи. Или ты серьезно думаешь, что тебя взяли без собеседования с мизерным опытом из-за больших амбиций?
Тео сложил руки на груди и брезгливо посмотрел на меня, а я, удивленная его речью, не смогла вымолвить ни слова.
Он продолжил:
– На должность ассистента топ-ведущего взяли тебя, а не Клэр, которая пашет тут уже целую вечность. Ей давно пора перейти под чье-то руководство, а не быть у всех на побегушках.
– Но… – попыталась возразить я, поднявшись с места, хотя понятия не имела, что ответить.
– Но что? За тебя впряглись те, кто выше меня. Так что я не смог просто вышвырнуть тебя отсюда.
Тео также встал. Он говорил это так спокойно, что каждое слово ранило сильнее, чем крик.
И, если я сомневалась, то он держался уверенно. В тот день, когда меня охватила паника, а Тео проявил заботу, тогда мне показалось, что ещё не всё потеряно. Он впервые проявил мягкость по отношению ко мне, и я подумала, что у меня появился шанс. Но это была лишь иллюзия, в которую мне так сильно хотелось поверить.
– Терпишь меня только потому что обязан? – с вызовом спросила я.
– Излишки профессии – нянчиться с теми, кого посылает руководство. И я не только про медийных личностей.
Тео махнул рукой в мою сторону и снова сел, словно разговор был окончен. Он говорил с презрением, будто я не заслуживала ни его внимания, ни того, что имела. А имела ли я хоть что-то?
Вот мудак.
Я ничего не ответила и, собрав свои вещи, вышла из кабинета.
Как же бесит.
Я стремительно направилась к лифту. Теперь мне здесь делать нечего. Я больше не собиралась торчать среди кип бумаг и выслушивать язвительные упрёки. Можно подумать, это работа моей мечты! Это даже не моя реальность! К черту её и Тео туда же!
Моя рука задержалась у кнопки вызова. Я сделала глубокий вдох и медленный выдох. Вместе с кислородом, здравый смысл наконец-то пробил пелену безрассудного гнева.
Вот дьявол…
А ведь Иззи попросила за меня, потому что в этом была необходимость. Амри вправду не проходила никаких этапов отбора, ведь я сама же прописала ей такую историю. И почему Тео должен хорошо относится ко мне, если для него я та самая «знакомая знакомых», которую устроили по блату? Он же строил карьеру через тернии и добивался всего сам. Тео был прав, а я оказалась полной дурой.
Я опустила руку и сделала шаг назад. Пора признать ошибку и закончить эту нелепую перепалку.
Не успела я отойти, как двери лифта открылись, и передо мной возникла Клэр:
– Амри! Уже уходишь?
– Да, собиралась, но вспомнила, что не доделала одну мелочь.
– Значит, судьба. – Клэр улыбнулась. – Я как раз хотела позвать вас с Тео в бар. Ну, знаешь, если не отметить ваш успех, так хотя бы выпить за проделанную работу. Все в отделе понимают, что вы заслужили.
– Звучит заманчиво.
Я устала и мечтала отвлечься. Хотела вывести в свет новое платье и утопить чертову неделю в алкоголе. Если уж я не могла сию же секунду выбраться из этой реальности, то хотя бы получу удовольствие от пребывания в ней. Почему бы и нет? Я собиралась сыграть в эту игру! У Тео есть девушка? Ну и пусть! Может, смысл не в том, чтобы влюбить в себя конкретно его. Кто вообще разберет, чего именно хочет от меня этот мир? До этого я не видела никаких условий, так что мне мешает?
– Супер! – Клэр просияла. – Передашь тогда Тео или мне…
– Я передам.
– Тогда кину адрес эсэмэской! Собираемся примерно в одиннадцать.
Клэр довольно кивнула, и кнопка вызова лифта загорелась красным.
– Договорились.
Я подождала, пока двери лифта закроются, и направилась обратно.
Прежде чем войти, я прислушалась, улавливая странный звук за дверью.
Классическая музыка? Он что, издевается?