Страница 11 из 17
– Ах, Лохань, Лохань, – растерянно пробормотала она. – Вот уж и впрямь мал да удал… Ну что с тобой делать? Ты хоть подумал, что, когда ты вырастешь, я уже седой старухой стану?
– Дорогая сестрица, дорогая Триширокая, – сказал я. – Ты правильно сделала, что обручилась с плотником, стоило обручиться хотя бы ради тех белых пампушек. Но почему ты мне хоть одну не дала?
– Если дам пампушку, перестанешь дуться? – рассмеялась она.
– Да, скорее всего, перестану, – кивнул я.
– Ну что ж, договорились, – сказала она.
– И еще я хотел бы… – начал было я.
– Чего еще?! – спросила она, не сводя с меня глаз. – Ты на голову-то мне не садись.
– Я хотел бы тебя потрогать… – пробормотал я.
– Тогда иди договаривайся с моим плотником, – сказала она. – Теперь все, что есть в моем теле, принадлежит ему. Если разрешит – трогай на здоровье.
– Да как я посмею к нему пойти?!
– Так я и думала, что не посмеешь. Его топорик быстрее ветра, вмиг отрубит твою собачью лапу!
– Ухуа! Чего ты там шушукаешься? Быстрее воду неси! – раздался вдруг сердитый голос дедушки Ду, который внезапно выпрямился на грядке во весь рост.
– Это я, дедушка Ду! – крикнул я в ответ. – Вы тут капитализмом занимаетесь, а на меня трех быков повесили! Разве так можно? Вы издеваетесь над ребенком!
– Лохань, потерпи еще чуток, – ответил старик. – Я поем и сменю тебя.
– Да я с полудня во рту маковой росинки не держал! Живот к позвоночнику прилип!
– Какие между нами счеты? Всю зиму да полвесны бок о бок быков пасли, можно сказать, старые друзья! Ты же не развалишься, если чуть подольше погуляешь с ними.
«Вот ведь старый хрыч, – подумал я. – Опять сладкими речами голову морочит. Не на того напал!»
Я швырнул веревки на землю:
– Двуспинок вот-вот на пузо рухнет. Сдохнет бык – посмотрим, с кого бригадир за это спросит!
Мой трюк сработал: дедушка Ду выскочил с огорода, словно испуганная обезьяна.
– Лохань, Лохань, не надо так! – взмолился он, подхватывая веревки и суя их мне в руки. – Погуляй еще немного, а я уж пойду домой поем.
И потрусил домой.
– Так с моим отцом обращаешься и еще мечтаешь меня потрогать? – холодно сказала Ухуа.
– Если бы ты дала себя потрогать, разве я бы так с ним обращался? – парировал я.