Страница 75 из 77
На пороге квартиры стоит Алистер Линмор. Все такой же привлекательный, с несколькими небрежными акварельными мазками на белоснежной рубашке и определенно находящийся вне моей досягаемости.
И в руках он держит горшок с цветком.
– Привет, – произносит Алистер и, признаюсь, я немного теряю связь с реальностью, – Он принадлежит тебе, так что я решил, что пора его вернуть.
Я не сразу соображаю, что Лис говорит о цветке.
Отойдя в сторону, я шире распахиваю дверь, приглашая парня в квартиру.
Алистер входит и ставит цветок на стеклянный столик в прихожей.
– Все это время я поливал его дважды в неделю, – говорит он и я внимательнее рассматриваю растение. С тех пор, как Джин подарила мне его оно действительно увеличилось в размере. Я замечаю, что Алистер пересадил его в кашпо побольше.
– Выпьешь, что – нибудь? – я, наконец, прихожу в себя. Внезапный визит Алистера сбил меня с толку и меня будто отшвырнуло на год назад.
Алистер кивает.
– Кофе, пожалуйста.
Развернувшись, я направляюсь на кухню, игнорируя бешеное биение своего сердца. Находиться с Алистером в одном пространстве оказывается слишком волнительно.
Алистер следует за мной.
Он занимает место за кухонным столом, а я достаю из сушилки две кружки.
Действуя на автопилоте, я подхожу к кофеварке и наполняю кружки. Ставлю одну перед парнем.
– Ты отлично выглядишь, – произносит Алистер, сосредоточенно осматривая меня.
– Я, наконец, разобралась в себе, – отвечаю я, – Это накладывает свой отпечаток.
Понимающая улыбка появляется на его лице.
– Я видел тебя в шоу Грэма Нортона. Ты выглядела очень…очень собранной.
Собранной.
Пожалуй, это было идеальное определение. Но несмотря на то, что внешне я действительно старалась выглядеть холодной и отстранённой внутри меня бушевала буря. В том шоу речь шла о моем отце. Всех интересовали детали моей жизни в одном доме с серийным убийцей.
– Я старалась.
– Когда тебе нужно вернуться к
«
Vivify
»
?
– Самолет завтра утром.
– Оставишь мне автограф? – с доброй усмешкой спрашивает Алистер, от которой я не могу не улыбнуться.
Я подношу к губам чашку и делаю глоток кофе.
– Как бабушка Хлоя и дедушка Александр?
В глазах Алистера зажигается свет.
– У них все хорошо. Представляешь, бабушка развернула настоящую пекарню в «Добрых сердцах». Теперь у них к завтраку всегда подают свежий хлеб.
– Правда? – я искренне радуюсь за бабушку Алистера, – И как к этому отнеслось руководство?
– Они долго сопротивлялись, но бабушка Хлоя смогла их убедить.
Я качаю головой.
– С ума сойти.
– Да, – кивает Алистер, – Бабушка говорит, что чувствует себя так, словно у нее открылось второе дыхание.
На мгновение я задумываюсь о том, что стало этому причиной? Возможно дело в том, что теперь она знала, что убийца ее дочери мертв и она, наконец, сбросила с себя этот тяжелый груз.
– Не поэтому, Теа, – отвечает Алистер, словно прочитав мои мысли.
– Алистер… – вздыхаю я.
– Теа, прошел почти год, – перебивает он, – Мне, кажется, нам необходим еще один разговор.
– Зачем? Ведь ничего не изменилось.
«Я по-прежнему остаюсь дочерью убийцы твоей матери и, к сожалению, эту действительность изменить невозможно».
Я не произношу этого вслух, но взгляд Алистера говорит о том, что он все понял.
– Черт, Теа…Я не хочу говорить о своей матери и твоем отце, – Алистер проводит рукой по волосам, – Я хочу поговорить о нас.
Растеряно моргнув, я смотрю на него. Он хочет поговорить о нас?! На мой взгляд это не совсем обычное желание учитывая связывающие нас обстоятельства.
– О нас? – переспрашиваю я.
– Ты носишь серьги моей матери, – внезапно произносит Алистер и я изумленно киваю, – Почему?
– Он не отнимал их у нее. Она сама подарила их мне.
Теперь изумленным выглядит Алистер.
В ту единственную встречу с Люси Линмор, когда я принесла ей батончик «Малышка Рут», чтобы она не грустила, женщина действительно сняла с себя свои сережки и отдала мне.
Я говорю об этом Алистеру, а затем тянусь к ушам, чтобы снять с них сережки и вернуть их ему.
– Не надо, – Алистер останавливает меня, – Мама хотела, чтобы они принадлежали тебе. Я не имею права отнимать ее подарок.
Благодарно улыбнувшись, я отпиваю остывший кофе.
– Знаешь, если бы Кори тогда согласилась на мое предложение, все было бы по – другому.
Слова Алистера больно ранят. Я сражаюсь со слезами, отчаянно стараясь не заплакать, пока Алистер продолжает:
– Я был бы женат, продолжал писать картины и никогда бы не узнал кто такая Теа Гилмор, – тон Алистера становится напряженным, и я закрываю глаза, – В тот день в «Роквью» сердце твоего отца остановилось, а мое разбилось вдребезги.
Алистер был не единственным чье сердце тогда было разбито. Мой отец погубил нас всех.
Предательские слезы все – таки проливаются из моих глаз.
– Алистер, мне так жаль, – я готова повторить это тысячи раз, потому что это действительно так.
Я слышу, как Алистер отодвигает стул и встает из – за стола.
Он подходит ко мне и заставляет подняться. Протягивает руки и обхватывает своими горячими ладонями мое лицо.
– Ты не такая, как он, Теа, – мягко шепчет он, – Ты – потрясающая светлая девушка. Я бы очень хотел, чтобы все случилось иначе. Хотел бы встретить тебя в другом месте и при других обстоятельствах и никогда не знать той правды, что стоит между нами. Но мы не можем ничего изменить. Ты – дочь серийного убийцы. Я – сын его семнадцатой жертвы. Но эта реальность не может запретить мне любить тебя. Потому что именно это я и чувствую.
Я люблю тебя, Теа.
Боже, я чувствую, что мое сердце вот – вот разорвется.
Это не может происходить на самом деле.
Алистер Линмор не может любить меня.
– Алистер…
– Дай нам шанс, – перебивает он, прижимаясь своим лбом к моему.
– Ты не сможешь не думать о том, кто я.
– Я знаю кто ты. Ты та, кто не оставил меня на улице в дико холодную ночь. Ты та, кто увел меня с той идиотской вечеринки, когда Кори решила проверить меня на прочность. Ты та, кто помог мне спасти Алека. Ты была со мной, когда у дедушки случился сердечный приступ и ты стала моим вдохновением.
Нежный взгляд Алистера блуждает по моему лицу, и я чувствую, как мое сердце трепещет в груди.