Страница 66 из 77
Потом бабушка и дедушка ушли спать в мою комнату, а между мной и другом состоялся разговор.
– Картер, что, если она с самого начала все спланировала? – спросил я, наблюдая, как друг наполняет наши бокалы виски.
– Не неси чепуху, – одернул меня Картер, – По – твоему это Теа заставила Кори бросить тебя и сделать так, чтобы ты заснул у дверей цветочной лавки? Теа, конечно талантливая девушка, но на мой взгляд это слишком уж изощренно.
– Возможно, она хотела с моей помощью спасти своего отца, – я снова выдвинул идиотское предположение, которое очевидно имело мало схожего с реальностью.
– Лис, ты идиот? – ощетинился Картер. Он толкнул ко мне стакан с виски, – Я понимаю, ты ослеплен гневом и, если уж говорить откровенно, имеешь на это полное право, но Лис…Теа – не
он.
Это не она убила твою мать. Ее вина лишь в том, что она его дочь.
Я понимал, что Картер говорит разумные вещи, но мне было слишком сложно признать это. Злость и обида брали вверх над здравым смыслом.
– Попробуй поговорить с Теей. Уверен, у нее есть, что сказать.
Я снова и снова крутил в руках бокал с виски.
– Прежде чем ты позволишь гневу взять над тобой вверх, вспомни, что сегодня она видела, как умирает ее отец. Кем бы он ни был для тебя, для нее он был отцом, – Картер обрушил на меня свои слова и ушел спать, а я так и не смог сомкнуть глаз.
Еще теперь я избегал своей комнаты. Точнее своей кровати. Воспоминания еще слишком свежи, поэтому уже две ночи я сплю на диване в гостиной. Хотя, честно говоря, сном это назвать крайне сложно.
Сегодня, когда я увидел Тею в компании Дилана и его сыновей, я пришел в бешенство. Я поступил, как последний подонок, запретив ей приходить к мальчикам. Оторвал от нее Адама решив, что имею на это полное право. Тогда я преследовал лишь одну цель. Сделать ей как можно больнее. Причинить ей боль, которая была бы сравнима с той болью, что испытывал я сам.
Меня разрывало на части, и я не знал, как с этим справиться. С одной стороны, была моя мама, память о которой я не мог предать, а с другой Теа чувства к которой я не мог вырвать из сердца.
Отчаяние, замешательство и негодование – все эти эмоции были моими спутниками и лишь любовь к Тее, что продолжала жить во мне была важнее всего.
Решив прекратить бесполезные попытки, я подхожу к окну и засовываю в рот сигарету. На подоконнике стоит цветок. Тот, что принесла сюда Теа и, который я обещал поливать дважды в неделю.
Сегодня она была такой красивой. Несмотря ни на что она задевала мое сердце.
Картер настаивает, что я должен поговорить с ней.
Дилан тоже.
– Это не имеет смысла, – бормочу я, но не так уж я и уверен в этом. Сигарета почти полностью истлела в моих пальцах, а я не сделал ни единой затяжки.
Я продолжаю стоять у подоконника, прислушиваясь к шуму ветра за окном, смотрю на этот дурацкий цветок и жду, когда станет легче.
– Мама, я не знаю, что мне делать, – вздыхаю я, выбрасывая остатки сигареты. Я начинаю ходить из угла в угол в своей крошечной мастерской, переставая отдавать отчет своим действиям. У меня начинает болеть голова и я растираю пульсирующие виски. В конце концов, я прислоняюсь к стене и сползаю на пол. Таращусь в пустоту, давящую на меня со всех сторон.
Внезапно, я слышу шаги. Сначала они далеко, затем приближаются и останавливаются у двери мастерской.
Я почти перестаю дышать.
Жду, что будет дальше.
Через мгновение шаги продолжаются.
– Идиот, – снова бормочу я и растираю лицо руками, – Какой же ты идиот, Линмор.
Оставшееся время я сижу на полу и наблюдаю, как за окном тьма постепенно окутывает город. Мое тело затекло, но я все же заставляю себя подняться. Предпринимаю еще одну попытку взяться за картину, но понимаю, что сегодня это бесполезно. Сейчас я не смог бы изобразить даже рисунок из курса изобразительного искусства для младших классов. Все кажется таким бессмысленным.
Убийца моей матери мертв, но как ни странно, этот факт не делает меня счастливым.
Я накидываю куртку, беру телефон и ключи от машины. Выключаю в мастерской свет и запираю дверь.
Не знаю, как это происходит, но спустя пятнадцать минут, я оказываюсь напротив цветочной лавки. Я уговариваю себя уехать, но вторая половина меня, та, что так часто прислушивается к Картеру, все же хочет остаться.
Сквозь стеклянную витрину я вижу Тею. Она сидит за прилавком и читает книгу. Такая спокойная снаружи, но уверен, такая же разбитая внутри, как и я.
– Давай, Линмор, – произношу я, – Тебе ведь тоже нужен этот разговор.
Я бросаюсь к двери и распахиваю ее. Колокольчики над входом неприятно позвякивают, нанося удар по моим раскаленным нервам.
Теа отрывает голову от книги, и мы встречаемся взглядами. Она выглядит уставшей и измотанной.
– Алистер, – выдыхает она, откладывая книгу.
– Нам нужно поговорить, – сообщаю я, – Я хочу получить ответы.
– Да, конечно, – отвечает Теа и встает, – Можем пойти в комнату для персонала.
Кивнув, я следую за девушкой, чувствуя, как ускоряется мой пульс. Ей так идет эта дурацкая униформа. Вопреки всей ситуации мне хочется ее обнять.
В комнате для персонала все точно так же, как и в то утро, когда я впервые здесь оказался. Тогда я был разбит из – за расставания с Кори и думал, что ничего ужаснее уже быть не может.
Теа опускается на диван, а я занимаю стоящее в углу кресло.
– Кажется, ты мало спишь, – грустно подмечает девушка, блуждая взглядом по моему лицу.
– Как и ты, – отвечаю я, охрипшим от волнения голосом, – Прости за сегодня. Я повел себя, как придурок.
– Я все понимаю, – отзывается Теа, – Ты любишь мальчиков и пытаешься их защитить.
– Теа, я…
– Алистер, когда мы познакомились я не знала кто ты. Я не пыталась спасти отца от смертного приговора. Я искренне считаю, что он его заслужил. Правда открылась мне, когда я уехала домой в свой день рождения. В доме отца я нашла дневник, где он делал заметки о своих жертвах. Я нашла запись о твоей маме. Я не знала, что мне делать. Скрывать от тебя правду было глупо и неправильно, но я нарочно оттягивала этот момент.
– Значит, когда я показывал тебе те снимки ты уже все знала?
Теа кивает.
– Знала, – глаза девушки наполняются слезами, – Мне очень жаль, Лис. Я помню ее. Однажды я случайно увидела твою маму в нашем доме. Она была необычайно красивой. Я была слишком маленькой, чтобы понять, что что – то происходит. Мы с ней разговаривали. Она рассказала мне о том, что у нее есть сын.
Защитник.