Страница 58 из 77
– Потерь, – отвечаю я, – Незаслуженных потерь. Несправедливых. Несправедливо, когда дети вынуждены сражаться с тяжелыми недугами. Когда война отнимает молодые жизни, просто потому что правительство оказывается недостаточно сильным, чтобы завершить все мирным путем. Когда какой – то больной ублюдок решает похитить женщину, держать ее в подвале, насиловать, а потом расправиться с ней, будто она ничего не значит – все это выше моего понимания. И я этого боюсь. Я боюсь терять. А чего боишься ты?
– Правды. Она причиняет боль.
– Ты сталкивалась с подобной правдой, верно?
– Однажды. Это было очень больно, – Теа выглядит такой ранимой и уязвимой.
Мне хочется спросить, что за правда причинила ей столько боли, но я решаю не вмешиваться. Быть может позже Теа будет сама готова мне все рассказать.
– Боль не бывает постоянной, – произношу я, отставляя бокал в сторону, – Так же, как и страх.
Я придвигаюсь ближе, забираю из рук Теи бокал и переплетаю ее пальцы с моими. Подношу ее руку к губам, оставляя на ней невесомый поцелуй.
– Сейчас вернусь, – я поднимаюсь с дивана и ухожу в свою комнату. Достаю несколько снимков из книжного шкафа и возвращаюсь назад.
– Вот, – я протягиваю Тее пачку снимков, – Мне захотелось, чтобы ты их увидела.
Странное виноватое выражение лица вспыхивает на ее лице, когда она понимает, что на снимке изображена моя мама. На некоторых Люси Линмор одна, а на некоторых она держит на руках меня.
– Иногда, я чувствую себя виноватым, что не смог защитить ее, – признаюсь я, наблюдая, как девушка рассматривает снимки.
– Что? – мне понятно удивление Теи, – Ты ведь был ребенком, Алистер.
– Я понимаю, – отвечаю я, – В день, когда мама исчезла, она отправилась в магазин, чтобы купить мне новый набор цветных карандашей. Я думаю, что мог попробовать убедить ее остаться дома.
Теа откладывает фотографии в сторону и берет меня за руку.
– Вряд ли ты мог бы, что – то изменить, – произносит девушка, поглаживая большим пальцем мою руку, –
Твоя мама всегда думала о тебе.
Теа произносит это так словно знает наверняка. Своим пронзительным взглядом она словно проникает в мою душу, и я понимаю, что не могу больше ждать.
Медленно придвинувшись, я прижимаюсь губами к ее губам. Я планирую действовать неторопливо и осторожно, но что – то во мне щелкает, и я ощущаю болезненную потребность в этой девушке. Кончиком языка, я провожу по ее влажным губам, умоляя их раскрыться для меня. И Теа исполняет мою просьбу, впуская в меня в свой горячий рот. Тихий, полный желания стон, срывается с ее губ, и я углубляю поцелуй.
Мягко уложив девушку на спину, я устраиваюсь сверху, прижимаясь к ней максимально близко. Меня даже не заботит, что мы находимся в гостиной и Картер может в любую секунду вернуться домой.
Я провожу рукой вниз по ее телу, а Теа хватает меня за волосы. Жаркая волна возбуждения проносится по мне. Вся кровь устремляется вниз, первобытное рычание вырывается из меня, и я начинаю нетерпеливо стаскивать с Теи ее платье.
Хвала небесам, она не возражает.
– Алистер, – шепчет она, у моих губ, – Давай сделаем
это.
Просить дважды меня не приходится.
Я чувствую, что готов сделать для нее все, о чем бы она не попросила.
Теа стонала, я целовал ее со всей страстью, на которую был способен. Капли пота стекали по моей спине, пока ладони девушки всюду касались меня.
Я отвлекаюсь лишь на мгновение, когда вспоминаю о мерах предосторожности. Я тянусь к бумажнику, чтобы достать презерватив и снова возвращаюсь к Тее. Когда защита оказывается на мне, я больше не могу ждать ни секунды.
Мощным четким движением я врываюсь в Тею, она ахает, и я чувствую, как каждый нерв в моем теле становится напряженным до предела.
Когда я начинаю двигаться, моя прекрасная девушка, словно сходит с ума. Этот так эротично и возбуждающе. Я осыпаю отчаянными бешеными поцелуями ее лицо, шею и плечи, пока Теа буквально сгорает в агонии, находясь в моих руках. Толчки становятся более жесткими и напряженными, и я ощущаю, как ногти Теи впиваются в мою спину, оставляя на ней отметины.
– Лис, – нетерпеливый шепот срывается с ее губ, – Пожалуйста, Лис!
Я ощущаю каждую клеточку ее тела, которое с каждым движением натягивается все сильнее, требуя разрядки.
– Боже, мой Лис! – кричит Теа, когда всплеск наслаждение обрушивается на нее подобно потоку ледяной воды.
Уткнувшись лицом в шею Теи, я совершаю еще несколько уверенных толчков, прежде чем по моему телу пробегает дрожь и с громким стоном, я прихожу к финалу.
– Теа, ты…Господи.
Дернувшись, я застываю на ней.
Не знаю сколько именно проходит времени, прежде чем я вновь обретаю способность мыслить трезво. Хотел бы я обвинить во всем тот бокал вина, что был во мне, но очевидно, он здесь не при чем.
Медленно отстранившись, я смотрю на Тею.
– Точка невозврата пройдена, – с улыбкой произношу я, и прижимаюсь губами к ее губам.
– Пройдена, – отвечает Теа. Я не могу понять выражения ее лица. Смесь счастья и грусти отражается в ее глазах, – Лис, это было так прекрасно.
Оторвавшись от Теи, я перекатываюсь на бок и прижимаю ее к себе, крепко обнимая.
Теплые губы касаются татуировки лисы на моей груди, у меня перехватывает дыхание и это один их тех моментов, который я сохраню навсегда.
***
Утром я обнаруживаю, что вторая половина моей постели пуста. Простыни пропитаны запахом Теи, но самой ее рядом не оказывается. Я прислушиваюсь к звукам в доме. С того конца дома, где расположена кухня, я слышу движение и расслабляюсь. В моей голове вспыхивает образ Теи, которая готовит завтрак и пальцы начинает саднить от желания снова схватиться за карандаш. Так происходит каждый раз, когда я думаю о Тее.
Я, быстро просовывая руку под подушку и нащупываю свой блокнот. Несколько минут я делаю наброски, ловко орудуя карандашом, а когда чувствую запах блинчиков, выбираюсь из постели.
Мое воображение делает со мной страшные вещи. Я представляю, как войду на кухню и увижу Тею в своей футболке, оберну свои руки вокруг ее талии и поцелую в шею. Мы снова займемся любовью, а потом позавтракаем блинчиками и поедем в колледж.
Но реальность оказывается не такой привлекательной, как в моей голове, потому что, когда я вхожу на кухню, вместо полуобнаженной Теи я вижу орудующего у плиты Картера.