Страница 52 из 77
– Я тоже. Знаешь я до сих пор помню тот вечер, когда Джона выводили в наручниках. Он даже не был удивлен, что за ним пришли.
– Ну, наверное, когда совершаешь подобное сложно представлять другой исход. Думаю, он знал, что однажды этот день настанет.
Харпи глубоко вздыхает.
– В тот вечер ты словно разбилась вдребезги на моих глазах. Черт, Тэй – тэй, мы дружили с трех лет и это был первый раз, когда я видел тебя такой. Твое лицо было такого же цвета, как асфальт, на котором ты сидела. Я не понимаю, как ты можешь желать вернуться туда.
– Харпи, все будет хорошо. Я справлюсь.
– Позволь мне хотя бы пойти с тобой?
– Нет, Харпи. Я должна сделать это одна. Но ты можешь встретить меня после.
Слава Богу, Харпи больше не спорит. Мы еще немного смотрим на звезды, допиваем свои коктейли и расходимся по своим комнатам. Я переодеваюсь в приготовленную Глорией пижаму и уверена за стеной Харпи делает то же самое.
Мой друг был прав. Пять лет назад я действительно разбилась вдребезги. И вернуться в дом отца, значит собрать все недостающие осколки, чтобы снова стать цельной.
***
– Милая, просыпайся! – Глория Гилмор врывается в мою комнату в шесть часов утра извещая о том, что настал день моего рождения. Где бы я ни жила этот день всегда был праздником. Отец устраивал для меня праздник, приглашал моих друзей из школы и украшал дом цветами. А вечером я обязательно пела. Я чувствовала себя самой любимой девочкой в мире и даже не подозревала, что мой отец живет двойной жизнью.
Я наблюдаю, как моя приемная мать раздвигает шторы и спешит ко мне с объятиями. Я прижимаюсь к ней, ощущая знакомый запах лимонного кондиционера и свежеиспеченных блинчиков.
– Я пеку твои любимые блинчики, – сообщает Глория отстраняясь, – А Стивен уже уехал за цветами.
– Не стоило, – иногда я чувствую неловкость от такого проявления заботы, – Вы и так делаете для меня слишком много.
– Не больше возможного и не больше того, чего хотим сами, – отвечает Глория, ласково поглаживая меня по щеке, – Приводи себя в порядок и спускайся к завтраку.
Глория выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, а я собираюсь принять утренний душ, когда мой телефон оживает.
Это Алистер.
– Доброе утро,
Ковбой
, – приветствую я, отвечая на звонок, – Неужели ты встал в такую рань ради меня?
– Вообще – то, я еще не ложился, – слышу я его грубый голос и чувствую, как он улыбается, – Но я мог бы. С днем рождения,
Принцесса
.
– Спасибо, – я расплываюсь в радостной улыбке, – Как поживает мой цветок?
– О, все отлично. Я уже дважды поливал его.
– Хорошо.
– Кажется, он скучает по тебе, – произносит Алистер, – И я тоже.
От этой фразы мое сердце ликует. Я и не думала, что простые слова могут ощущаться так по-особенному.
– Я тоже скучаю по тебе, – шепчу я, – Почему ты еще не ложился?
– Я в мастерской. Работал над картиной, много курил и представлял тебя, сидящей на перевернутом ведре.
Я смеюсь.
– Боже, в моей голове это выглядит ужасно.
Алистер смеется вместе со мной.
– На самом деле, я солгал.
– В чем именно?
– Я представлял, что ты поешь для меня. И это было чертовски красиво.
– Я спою для тебя, когда вернусь, – обещаю я.
– А можешь сделать это прямо сейчас? – просит Алистер, удивляя меня, – Немного. Мне нужно услышать тебя.
Я закрываю глаза и представляю, что Алистер сидит рядом со мной. Я сижу, уткнувшись ему в грудь и прижимаюсь губами к тому месту где изображена лиса. Я вижу каждую деталь его татуировки и огонь вспыхнувший во мне пылает с такой силой, что это ошеломляет меня.
И я начинаю петь для него.
Его вздох раздается на другом конце провода.
Эта песня предназначается для него.
Для Алистера.
Я спускаюсь к завтраку, Харпи подхватывает меня на руки и кружит по кухне.
– С днем рождения, сестренка. Мне, показалось, или я слышал, как ты пела?
– Не показалось, – отвечаю я, когда Харпи опускает меня на пол. После разговора с Алистером, я получила поздравления от парней из
«
Vivify
»,
Дилана и Бостон.
– Мне нравится, что ты снова стала собой.
– Да, – улыбаюсь я, – Мне тоже.
До самого вечера я не занималась ничем, что можно было бы считать стоящим. Смотрела кино, накрасила ногти красным лаком и накрутила волосы в изящные локоны.
В шесть часов вечера мы прибыли в ресторан на вечеринку в честь моего дня рождения, где собрались родственники семьи Гилмор. Меня обнимали, спрашивали о моей жизни в Нью – Хоуп и разумеется не обошлось без песен. Но с каждой секундой, что я проводила на своем празднике, во мне росла потребность.
Потребность посетить дом отца.
Пока гости веселились в ожидании торта и фейерверков, я нервно бродила из угла в угол, потягивая шампанское. Мне было необходимо оказаться там и это желание дико пугало меня.
– Ну, что сестренка? Веселишься? – из толпы выныривает Харпи. Он забирает пустой бокал из моих рук и меняет на новый. Честно говоря, я даже не заметила, когда он опустел.
– Эм, стараюсь, – усмехаюсь я, прогоняя прочь мысли о доме.
Харпи прикладывается своим бокалом к моему и раздается звонкий «дзинь».
– Стоит отдать должное, мама действительно хороша во всем этом.
– Она замечательная.
– Знаешь, сегодня я вспоминал, как мы с тобой познакомились.
– Мой отец проводил похороны твоего дедушки, – подхватываю я, – Так себе история, не находишь?
– Я ненавидел этого старого мерзавца, – фыркает Харпи.
– Тебе было всего три.
– Он хорошо постарался.
Не сумев сдержаться, я смеюсь.
– Я просто хочу сказать, что каждое чудовищное событие может нести в себе что – то хорошее. Когда умер мой дед, я нашел тебя. Когда Джона арестовали ты стала частью нашей семьи. Даже в самой непроглядной тьме, есть место свету.
– Кажется, ты слишком много выпил, – произношу я, с легкой улыбкой.
– Возможно, – соглашается Харпи, – Пойдем, Тэй – тэй. Пора резать именинный торт.
Прежде чем задуть свечи на своем торте, я загадываю одно единственное желание.
Я хочу обрести покой.
После того, как отгремел последний салют, мы с Харпи и его родителями загрузились в машину, набитую подарками и отправились домой.
Когда Стивен собирался завернуть в переулок, ведущий к дому Гилморов, я его остановила.
– Постойте, – прошу я.