Страница 19 из 77
В голове звучат слова отца. Не того убийцы, который измывался над телами невинных женщин, а моего папы, с которым я шестнадцать лет прожила под одной крышей.
Харпи настаивает, чтобы я жила нормальной жизнью.
И, кажется, я только что осознала, что хочу этого ничуть не меньше.
Наверное, я слишком долго молчу, потому что Бостон подходит к доске, срывает объявление и засовывает мне в карман.
Когда через час я возвращаюсь домой то дурацкое объявление все еще маячит перед моими глазами. Харпи нет дома. На холодильнике я замечаю записку, в которой друг сообщает, что приедет поздно, и я могу ужинать без него.
Еще через час я все еще продолжаю вышагивать по квартире, нервно выкручивая себе пальцы. Я принимаю душ, а вместо ужина съедаю большую порцию шоколадного мороженного с кокосовым сиропом и сворачиваюсь на диване с твердым намерением посмотреть фильм и выкинуть из головы сумасшедшую идею, которая поселилась там после того, как я увидела то чертово объявление.
До того, как вскрылась правда об отце я жила обычной нормальной жизнью. Я ходила в школу, у меня были друзья и планы на будущее. Я любила петь и мечтала стать певицей. Писать песни. Выступать на сцене. Сиять в свете софитов.
В ту ночь, когда отца арестовали я впервые почувствовала себя потерянной и опустошенной. Я не знала, что делать дальше. Было трудно поверить в то, что человек, который на протяжении пятнадцати лет заботился о тебе, оберегал и был твоей стеной на самом деле отнимал жизни других людей. Но он был единственным кто любил меня. Любил больше всех тех женщин, жизнь которых он отнял.
Он был моим папой. Он приходил на каждое мое выступление. Сидел в первых рядах с высоко поднятой головой, а его взгляд был полон гордости.
«Никогда не теряй свой голос, малышка. Он – твой дар. Пронеси его через всю свою жизнь и никогда не отказывайся от него».
Когда отца арестовали я потеряла голос. Нет, не буквально. Я просто перестала петь. Мой дар стал моим проклятием. Мне стало ненавистно слышать свое пение, но сейчас впервые за время с момента ареста отца, я почувствовала, что хочу вернуть свой голос. Вернуть ту часть себя, что до сих пор находилась за решеткой в холодной камере отца.
Еще через час я сдаюсь.
Нахожу клочок бумаги, который Бостон засунула мне в карман и смотрю на заветную комбинацию цифр.
Набираю номер и жду.
Я верну себе свой голос.
Глава 13
Теа
Утром в пятницу перед тем как отправиться в колледж я захожу на кухню. Харпи стоит, прислонившись к холодильнику. В его руках тарелка с шоколадными хлопьями, а из одежды на парне всего лишь боксеры. Вид, к которому я давно привыкла и который абсолютно меня не смущает.
– Привет, Тэй – тэй.
– Доброе утро, – я наливаю чашку кофе и сажусь за стол, – Когда ты вернулся? Я не слышала, как ты пришел.
Вчера, после того, как я позвонила по номеру и договорилась о прослушивании, моя решимость внезапно дала сбой. Что если у меня не получится? Почему я вдруг решила, что смогу выбраться из той скорлупы, в которой безмятежно существовала на протяжении пяти лет?
– После полуночи. Ты не заболела?
Я вздрагиваю, когда рука парня прижимается к моему лбу.
– Нет, – я отталкиваю руку Харпи, – Можешь присесть? Мне нужно тебе кое – что сказать.
Выражение лица друга говорит от том, что он удивлен. Еще бы. Обычно я не любитель ранних разговоров.
Харпи молча опускается на стул напротив и складывает руки на столе.
– У меня есть новость, – начинаю я, – Не знаю хорошая или плохая. Честно вчера вечером я была уверена, что хорошая.
– Когда в прошлый раз у нас был подобный разговор, ты сообщила, что беременна от того недоноска, – размышляет Харпи и мне хочется его чем – нибудь ударить.
– Ты знаешь, что ты отвратительный слушатель?
– Разумеется.
Я поднимаю взгляд на своего друга и вижу веселье в его глазах.
– Одна независимая свободомыслящая музыкальная группа находится в поиске солистки, – начинаю я, делая глубокий вдох, – Вчера я случайно увидела объявление в торговом центре.
– И?
– И я позвонила и записалась на прослушивание.
Харпи пораженно таращится на меня.
– Прослушивание в музыкальную группу? – медленно переспрашивает Харпи, – Просто уточню для справки. Ты же знаешь, что там нужно петь?
– Харпи, я не идиотка.
– М-м-м, – мычит Харпи.
– Что, черт возьми, это значит?
– Прости, Тэй – тэй. Просто мне немного сложно привыкнуть к настолько быстрому развитию событий. Еще вчера ты и носа не высовывала из своей комнаты, а уже сегодня учишься в колледже, заводишь друзей и хочешь петь в группе. Я, блин, не успеваю.
– Ты ведь сам настаивал, чтобы я жила нормальной жизнью.
– Настаивал, – соглашается друг, – А что скажешь про того парня? Алистер, верно?
– А что я должна сказать о нем?
– Ну не знаю, – Харпи пододвигает к себе тарелку с хлопьями, – Может то, что он тебе нравится.
– Он мне не нравится.
– Ты уверена?
Хороший вопрос.
– Почему мы вообще это обсуждаем?
– А почему нет?
– Харпи…
– Тэй – тэй, я просто хочу, чтобы ты не противилась. Попробуй плыть по течению. Знаешь, иногда это бывает не так уж и плохо.
– Наверное, – с ума сойти, я почти готова согласиться с Харпи, – Но я не хочу заводить никакие отношения. Ты сам говоришь, что все происходит слишком быстро.
– То, что это происходит слишком быстро, не значит, что это так же быстро и закончится.
Я тянусь через стол и легонько шлепаю друга по руке.
– Очередная мудрость от Харпи Гилмор?
Харпи встает из – за стола и ставит грязную тарелку в раковину.
– Можешь записать в свой блокнот.
– Подбросишь меня до колледжа?
– Конечно. Подождешь минуту? Мне нужно надеть штаны.
– Было бы неплохо.
Харпи закатывает глаза и выходит из кухни.
Я смотрю на чашку кофе в своей руке и вспоминаю Алистера. Вернее, нашу спонтанную прогулку по городу. Странно, но мне, показалось, что он не подходит для этого города. Словно он оказался здесь по ошибке, а все его величие спрятано где – то глубоко внутри и грозится вот – вот выйти наружу.
Алистер, кажется благородным. Он приносит пончики осиротевшим мальчикам, пишет картины, а на его груди изображена невероятной красоты лиса. Все эти факты делают его не похожим на других.
Может быть Харпи прав.
Может быть тот, кто плывет по течению в конце концов оказывается там, где нужно.