Страница 4 из 11
– Так тем интереснее.
Мужчина, наряженный Пушкиным, в кудрявом парике и с пышными бакенбардами, стоял у большой картонной коробки, набитой свернутыми в трубочку бумажками. Огромные красные буквы на боку коробки извещали: «Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок! Литературное гадание для господ, купцов, барышень, приказчиков и всякого честного народа. Ученая птица вынет вам билет судьбы: любовный, денежный, смешной или предостерегающий. Цена билета – 3 коп.».
Ученой птицей при «Александре Сергеевиче» служил обычный сизый голубь, который по сигналу вытаскивал бумажки. Желающих погадать на судьбу было предостаточно, и Дмитрию с Соней пришлось даже отстоять небольшую очередь.
Перед ними предсказание тянул щуплый господин с желтоватым лицом и в коричневой шляпе, который цепко прижимал к себе потертый кожаный саквояж. Он отдал «Пушкину» деньги, тот постучал ногтем по коробке, и голубь тут же выхватил оттуда белую трубочку. Господин забрал у птицы бумажку, развернул, пряча от посторонних глаз, громко хмыкнул и произнес: «Какой вздор!» Сунул предсказание в карман и быстро удалился, держа саквояж под мышкой.
Дмитрий Самарин отдал предсказателю пятачок и копейку – за двоих.
– Извольте, барышня. – «Пушкин» щелкнул пальцами, забрал у птицы трубочку и протянул Соне.
– «Молчание украсит тебя сильнее усов. Особенно если усов у тебя нет», – прочитала она и рассмеялась. – Совершенный вздор! Митя, давай ты.
Он тоже развернул бумажку. Предсказание было коротким: «На тебя прольется дождь успеха!» Самарин зачитал его вслух и машинально посмотрел на безоблачное небо.
Следующие полтора часа они с Соней гуляли по ярмарке: прокатились на каруселях, посмотрели на танцующего под шарманку медведя, на фокусника, который показывал новомодный английский трюк, якобы распиливая свою помощницу напополам. И наконец устроились на задних скамейках уличного театра, где шло балаганное представление с небольшими забавными сценками. У Мити в руках был бумажный кулек с калеными орехами, у Сони – печеные яблоки с медом.
На подмостках разыгрывалась маленькая история, посвященная квартирному вопросу. Длинный худой актер стоял с узелком в руках и картонной табличкой на груди: «Ищу комнату». Напротив него, уперев руки в бока, возвышалась дама в помятом чепце с нарисованной на щеке огромной «мушкой» и связкой ключей такого размера, что ими можно было колоть сахарные головы.
– Комнату ищу! – жалобно объявил актер. – Светлую, чистую, в приличном квартале.
– Есть комната, – важно ответила домовладелица. – Пожалуйте ко мне, во Второй Нижнекривосарайский переулок, будет вам лучшая комната.
– А где это? Я и места такого не знаю.
– В самом что ни на есть центре! Вот как от Большой Кисельной наверх, через Мясной, Молочный, Луков переулок, да под мостик, да через церковку, да мимо кладбища, да за складами – вот там он и есть.
– А дом-то хоть новый у вас?
– Новее некуда! При царе Иване построен!
– Шестом?
– Первом!
Публика хохотала и хлопала. Найти в Москве приличное жилье в хорошем квартале и вправду было сложно. Актеры между тем продолжали:
– А сколько стоить будет?
– Недорого. Всего десять рублей в месяц. Дрова ваши, свечи ваши, удобства во дворе. За стол доплата отдельно. Тараканы мои, зато бесплатные.
Из-за печки, нарисованной на заднике, высунулась фигура в коричневом костюме, с торчащими на голове длинными усами из проволоки.
– А вот и неправда! – пробасил «таракан». – Мы теперь отдельно оплачиваемся. Всякая живность нуждается в правовом положении!
Зрители взвыли от восторга. Тараканы и мыши, увы, оставались практически неистребимыми даже в самом пристойном жилье.
Потом актеры сыграли еще несколько сценок на такие же злободневные темы: автомобили против извозчиков, низкое жалованье, крестьянин в большом городе… Это было весело и остроумно.
Самарин улыбался и делал вид, что не замечает, как кулек с орехами стремительно пустеет, хотя сам почти к нему не прикоснулся. И поймал себя на мысли, что готов смотреть хоть самое скучное представление на свете, если рядом будет Соня.
И все же спустя какое-то время выступление закончилось. Соня встала, отряхнула платье от ореховых скорлупок и огляделась по сторонам. Ярмарка была в самом разгаре, и кажется, они успели посмотреть здесь уже все. Но уходить отсюда все равно не хотелось.
Самарин тоже оглядывался и вдруг заметил невдалеке пристава, возле которого активно жестикулировал и что-то горячо объяснял худой господин в шляпе. Вид его показался Дмитрию знакомым: и точно, это был тот самый мужчина, что тянул перед ними билет с предсказанием. Сейчас господин выглядел очень взволнованным и тревожным. А пристав с участливым видом его слушал и кивал.
– Что там? – Соня тоже повернулась в их сторону. – Кажется, что-то случилось. Пойдем узнаем?
– Ты уверена? – засомневался Дмитрий. – Я сегодня не на службе. Думаю, они и сами разберутся.
– А тебе разве не интересно? – Она улыбнулась и заправила рыжую прядь за ухо. – Мне, например, очень интересно.
Подойдя ближе, оба убедились, что у господина в шляпе действительно случилась беда.
– Тысяча рублей! – восклицал он, заламывая руки. – Все деньги, что мне хозяин доверил, чтобы станки купить! Он же меня убьет!
В руках у мужчины уже не было кожаного саквояжа, который он прижимал к себе с такой нежностью еще пару часов назад. Пристав, встретившись с Самариным глазами, едва заметно кивнул – они были знакомы.
Полиции на ярмарке сегодня было с избытком: московские власти заранее позаботились о том, чтобы на празднике не случилось беспорядков. Такие большие сборища любят не только приличные горожане и приезжие, но и карманники, мошенники и прочая публика сомнительного толка. Оттого на Сухаревке нынче было больше городовых и приставов, чем обычно. К одному из приставов и бросился господин в коричневой шляпе, но уже без саквояжа. Дмитрий с Соней оказались рядом и тоже выслушали его историю, которая оказалась краткой, но драматичной.
Господина звали Акимом Акимовичем Рябининым. Приехал он из Подольска, где служил старшим приказчиком у местного промышленника, владельца небольшой мастерской жестяных изделий Виссонова. Последний и поручил ему встретиться на Сухаревской ярмарке с человеком, который должен был показать Рябинину образцы машин – станков для мастерской. Если товар окажется подходящим, приказчик должен был внести продавцу задаток, тысячу рублей.