Царь Марса

— Уверенным в нашем мире можно быть только в могуществе Империи и ее Сил. А наши Силы приведены в полную боевую готовность. Мы готовы оказать всю необходимую поддержку Силам Миранды. Оба моста через Амазонку и мост через Риу-Бранку, при наличии соответствующего приказа, могут быть уничтожены, легко повреждены или подъездные пути к ним могут быть разнообразно нарушены. Конечно, превосходство в атмосфере и на орбите – это задача Воздушно-Космических Сил, но и вверенными нам дронами, беспилотниками и прочими коптерами мы сможем обеспечить превосходство в воздухе. Операция южасцев в отношении Миранды захлебнется.

— Добро. Вижу, что пока не проснулись все. Итак – мы сбавляем обороты или нагнетаем?

Дураков отвечать нет. Как и всегда. Как говорится, начальник, скажи, что надо сказать, а мы завсегда кивнем, не сумлевайся!

И у каждого свой интерес.

Чем больше Империя, тем больше хаос. Как императоры будут править Галактикой?

* * *

ОСТРОВ. СОБОР ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ. ПАРК. 7 января 2020 года

Остров был небольшим. Не так много места на нем.

Дворец. Большая часть в недрах Острова. Парк. Набережные.

Собор.

Море вокруг.

Вода холодна.

Траур по Марии Второй объявлен с завтрашнего дня. Невместно христианам скорбеть в Богоявление и Крещение, к тому же в морге с покойной императрицей еще возились, ведь нужно было не просто привести в порядок усопшую, но и провести бальзамирование тела, подготовить стеклянный саркофаг, да так, чтобы тело в нем ни в малейшей степени не пострадало от времени и гнилостных процессов, а выглядело бодро и красиво, как при жизни.

Говорят, что по церковной традиции одним из признаков святости является неразложение тела. Не знаю, как там Илья Муромец в Киево-Печерской лавре, но я более чем уверен, что и через пару-тройку тысяч лет тела Великого и Благословенной останутся нетленными. А за прошедший век технологии бальзамирования и консервации шагнули далеко вперед. Если так пойдет дальше, то и мою тушку могут причислить к лику чего-нибудь, прости господи.

Устал я.

Сзади приглушенно гомонили. Праздничная служба окончилась, и прихожане потихоньку потянулись из храма. Кто благочестиво совершать омовение крещенской водой в купелях и фонтанах, кто иным способом демонстрировать себе, близким и, главное, соседям и коллегам, свою набожность.

Мы с Борей так же, как и все, покинули святые стены, обернувшись на выходе и перекрестившись на надвратную икону.

Я омываю ноги. К счастью, нет у меня Марии Магдалины, которая отерла бы мои ноги своими волосами в знак безмерной любви и смирения. Я не Сын Божий и не претендую.

Борис, кивнув кому-то, вздохнул, усаживаясь рядом.

— Ты заметил?

Киваю.

— Вода холодная. Зима все-таки.

— А серьезно?

— Тебя не было на наших посиделках.

— И не должно было быть. Что делать такому скромному персонажу на Битве таких Богов. Я про храм.

Пожимаю плечами.

— Да. Эби за все время богослужения ни разу не удостоила Вовку даже взглядом, хотя и стояли рядом. Да и Вовка практически не сводил со своей графини глаз. Иногда было даже неприлично.

Но Боря покачал головой.

— Нет, я не о них. С ними-то понятно. Сейчас начнут к тебе подходить.

— С чего бы?

— Увидишь. Будет вполне забавно. Ты с ногами в воде, а они.. Но я не об этом. Посмотри на лица людей. Не только в храме, а вообще. По миросети посмотри.

Хмыкаю.

— И что я увижу? Нос да два уха.

Вздох.

— В том-то и дело, что ты пока не научился ВИДЕТЬ. А это плохо для императора. Если ты, конечно, не хочешь быть таким императором, как Вовка.

Начинается кино. Зачем люди хотят возвыситься, тем более стать императором и прочим владыкой Вселенной? Либо из честолюбия, либо вследствие смертельной опасности. Для себя. Для семьи. Для детей. И внуков. Просто убьют и тебя, и их всех. Тогда у человека возникает стимул – убить всех, но не дать убить себя и своих родных.

— Да, Миша, ты пока не хочешь быть императором. И в прошлой жизни не хотел. Впрочем, и Великий не хотел. Но у него не только не было выбора, но никто бы не справился лучше, чем он. Прости, но у тебя выбор примерно такой же – либо белая мраморная плита с золотыми буквами в Императорской усыпальнице в Петропавловской крепости, либо пепел от тебя и всей твоей семьи, развеянный с небес. Это взрослые игры, Миш. Вход рубль. Выхода нет. Совсем.

Хмыкаю.

— Тебе хорошо рассуждать. Ты вот сам не становишься императором. Мной прикрываешься.

Усмешка.

— Уйти в лучах славы или уйти никому не известным, удостоенным лишь построчного примечания в Энциклопедии: «Меценат времен императора Михаила Третьего». И никто не узнает, что я держал в руках почти весь мир. Что лучше?

— Так стань.

— Нет. Лучше уж ты. Тщеславие – глупое чувство. Миша, прекращай валять дурака. В прошлый раз ты погубил Империю. Зачем снова? Ты помнишь, как ты Александру Третьему вылил на голову ушат воды?

Киваю.

— Помню. Что ж не помнить. Было прекрасное утро. Папа обозревал окрестности. Дышал, так сказать, свежим воздухом.

— И?

— И все. Вылил ему на голову чан с водой для умывания.

— И что папа?

— Огорчился, видимо. Неприличные слова я уж не помню.

— Вот. А ты еще не хочешь быть императором!

Качаю головой.

— Скучно. А с чего мне быть императором? Вакансий нет вроде.

— Пустое. Всему свой черед. Сказано в Евангелие: «Имеющий уши – да услышит, имеющий глаза – да увидит, имеющий разум – да осознает». Всмотрись в лица. Они, вот они-они, так вот, они перестают бояться. При Маше-Первой боялись даже посмотреть не так, прикрывали губы от вездесущих сканеров. Впрочем, кому я рассказываю, ты точно так же боялся, и вы с Дианой маскировали свои запретные слова поцелуями. Наивная попытка, признаюсь, мы, конечно, все расшифровывали, но не об этом сейчас речь. При Маше-Два бояться стали меньше. Появилось ощущение возможности грядущих перемен, а тут еще и твоя популярность среди молодежи. А вот при Вовке бояться практически перестали. С момента смерти Маши и воцарения Вовы по Терре пошла какая-то Дрожь Земли. Словно вертикально падающие льды Антарктиды, рушатся страхи и запреты. Вовка не справится, его никто не воспринимает всерьез. Он слаб. Есть опасность, что он может стать последним в Династии. Вы договаривались на год, но боюсь, что придется отпустить его значительно раньше.

Иронично спрашиваю:

— Завтра?

Но Борису было не до веселья.

— Завтра или не завтра, но.. Девочек надо выдать в надежные руки сначала.. А вот к тебе идет первый посетитель.