Меч света

Глава 29

Берсеркер

До боя оставалось немного времени, и я решил провести его с пользой. Собрал всю команду и вывел на задний двор трактира. Здесь было достаточно свободного места для тренировки. Они нападали на меня по очереди, каждый используя свой стиль. Гёте – низкий, цепкий, с неожиданными выпадами. Донис – резкий, с демонической мощью, бил как молотом. Линель – быстро, изящно, с уколами и подставами, которые приходилось угадывать интуитивно. Я справлялся неплохо. Несколько ударов, конечно, пропустил, но ничего серьезного. В основном парировал, уходил, контратаковал.

Я только начал входить во вкус, как вдруг позади послышались громкие хлопки в ладоши. Похоже на овации, но с явной иронией. Я обернулся. Трактирщик. Оказывается, он уже какое‐то время наблюдал за нашей тренировкой, прислонившись к косяку двери.

– Впечатляет, – пробасил он. – Наши ученики младших классов могли бы у тебя многому научиться.

Он усмехнулся и рассмеялся сам над своей шуткой. Мы, честно говоря, ничего смешного не увидели.

– Тогда, может, продемонстрируешь, вместо того чтобы ерничать? – Линель сказала это спокойно, но в голосе звучал вызов.

Он не смутился. Наоборот. Словно ждал этого. Шагнув вперед, он поднял с пола боевой топор и небольшой круглый щит, лежавшие у входа, будто специально подготовленные.

– Ну что ж, – усмехнулся он. – Тогда… покажу.

Он рванул вперед. Не шел – летел. Двигался с такой скоростью, что его фигура словно размывалась на ходу. Щит работал как продолжение его тела, а топор – не как тяжелое оружие, а как пластичная живая угроза. Первым его попытался встретить Донис – и тут же получил удар щитом в плечо, вылетел вбок, вбив грудью скамью. Гёте метнулся с фланга, но трактирщик резко обернулся, отбил клинок и подсечкой сбил гнома с ног. Я только успел поставить блок, как щит ударил меня в грудь так, что все внутри загудело и я откатился назад, сбив Линель.

Та попыталась вскочить, но топор пролетел рядом с ее лицом, оставив ровный срез на торчащем столбе. Мы все валялись на земле всего через пару мгновений. Сбиты. Побежденные. И при этом ни одного по-настоящему жестокого удара. Все точно, технично, безжалостно в рамках тренировки.

Трактирщик оперся на топор, глядя на нас сверху вниз с довольной ухмылкой.

– Ну? Младшие классы… – повторил он. – А вы как думали?

Признаться, мы такого не ожидали. Северные воины сильно отличались от тех, с кем мне приходилось сражаться, которые были обычными, как крестьяне: вчера еще землю пахали, а сегодня им дали меч и отправили в бой. Этот же воин был совсем другим. Первоклассным. Каждое его движение оттачивалось сотнями битв, а не тренировочными спаррингами.

Он подошел и протянул руки мне и Линель – мы лежали рядом, переводя дыхание. Гёте и Донис, ошеломленные не меньше моего, тоже уже поднимались, каждый из своего угла площадки. Трактирщик больше не насмехался. В его взгляде не было злобы. И мне даже показалось, что он на нашей стороне. Или… ему просто жаль девчонку. Дочку ярла.

– Я научу вас, как победить Торвальда, – сказал он. – Хоть это будет сложно, но нет ничего невозможного.

– А тебе‐то это зачем? – спросил я недоверчиво. – Ярл не рассердится потом?

Он вздохнул:

– Возможно. Но это ничего не меняет. Я сам когда‐то пошел против системы. Не женился на той, что мне предначертали, потому что любил другую. А ее выдали за другого.

В голосе не было пафоса. Только боль.

– Со мной было проще, – продолжил он. – Меня просто лишили права создать семью. Но Сиана… она не может просто отказаться. Это опозорит ее род. Поэтому ты ее единственная надежда.

Трактирщик молча вышел на середину двора. Топор и щит он оставил у стены, снял верхнюю рубаху, обнажив тело, исписанное шрамами. Потом повернулся к нам.

– Слушайте внимательно. Вы сильные. Но Торвальд не тот, кого можно победить просто силой. Он ломает не тела – ритм. Если вы попадете в его темп, бой уже закончен. Начнем с тебя, – указал он на меня. – Остальные наблюдают.

Он сделал паузу. Взял деревянную палку, легкую.

– Все просто, – сказал он. – Ты не атакуешь. Не защищаешься. Ты дышишь. Смотришь. Слушаешь. Я двигаюсь, а ты живешь между ударами.

Он пошел на меня. Небыстро. Но движения были непредсказуемыми. То выпад, то отскок, то резкий разворот с ударом.

Я сначала блокировал, отступал, снова ловил шанс для атаки…

– Стоп. – Он отступил. – Ты выбираешь: или защищаться, или нападать. Это и губит. Настоящий боец ждет, пока движение станет естественным.

Он показал снова. И только к третьей попытке я начал чувствовать поток, не угадывать, а ощущать. Понимать не умом – телом.

– Так и живи: между щитом и топором. Между страхом и яростью… Завяжи ему глаза, – кивнул он Линель и повернулся к Донису: – А ты создавай шум. Кричи, бей палкой в дерево, прыгай. Все что угодно.

– Что?.. – удивился я.

– Ты не победишь Торвальда, пока боишься звука. Тишина, она не вокруг. Она внутри.

Мне завязали глаза. И я услышал адский грохот, визг, удары.

Он подошел. Молча. И в этом хаосе я впервые ощутил, как чужое присутствие сжимает воздух. Я не видел, но почувствовал, где он. И смог поставить блок.

– Вот. – Голос стал чуть мягче. – Тишина не отсутствие шума. Это то, что остается, когда ты больше не боишься.

Теперь на арену вышли все. Он стоял против нас, один, с той же палкой.

– Нападайте. Не всерьез, но с напором.

Мы рванули, каждый с угла. Он уворачивался, отступал, подставлялся… Потом раз – и отдал щель Линель.

– Бей! – крикнул он ей.

Когда она ударила, он перехватил ее руку, провел за собой и вышел из-под окружения, поставив всех нас в неудобное положение.

– Это не ловушка, – сказал он. – Я дал вам выбрать, как вы проиграете. Торвальд делает это каждый раз: он дает тебе шанс, в который ты веришь… И падаешь еще глубже. Научись давать волку свободу, и он сам выберет, куда провалиться.

Он отложил палку. Подошел ближе. Теперь смотрел уже иначе. Не как надсмотрщик, а как учитель, который увидел проблеск.

Это был бесценный урок. Я понял все, что он пытался донести. Думаю, и остальные тоже черпнули много полезного. У каждого был свой взгляд, свои ошибки, свои откровения.

Время подходило. Солнце уже почти скрылось за горизонт, оставляя мир в мягком, затихающем золоте. Момент истины приближался. Я чувствовал это каждой клеткой.

Когда мы уже собирались выходить, трактирщик нас задержал.