Меч света

– Прости. Не хочешь – не говори. Я, вообще‐то, извиниться пришла… И поблагодарить. Ты не заслужил такого отношения. А я не подумала…

Эйрик отложил дневник, придвинулся ближе и вышел из тени. Теперь Сиана увидела его лицо по-настоящему.

Одна половина будто выточена из чистого хрусталя, внутри только пустота, – мерцающий ледяной череп, в котором даже свет, проходя, терял тепло. Но вторая… вторая была живой. Настоящей. Молодое мужественное лицо воина, в чьих чертах читалась жизнь и боль.

– Смотри на меня, – сказал он тихо, выждав короткую паузу. – Неужели ты думала, что я ожидал чего‐то другого?

Она стояла и смотрела, завороженная мгновением. Не понимая, где тонет: либо в бездонной тьме черной, пустой глазницы, либо в бескрайнем океане голубого, все еще его настоящего глаза. Потом она робко поцеловала его в щеку и вышла из комнаты. Она не знала, какой эффект это вызовет, но была уверена, что со своей задачей справилась.

Забавное ощущение, когда камень с души падает. Чувствуешь легкость и радость от принятого правильного решения. Но еще забавнее, когда чувствуешь, как он падает с души кого‐то другого. Это именно то, что я наблюдал сейчас в Сиане. Она чуть ли не вприпрыжку бросилась в объятия Кисы, большой мягкой игрушки. Как ни крути, Сиана – еще молодая и в меру наивная девочка, чья самая большая печаль в жизни – похороны хомячка, случайно угодившего в мышеловку.

Когда Гёте дал команду сервировать стол, из комнаты показался Эйрик. Он больше не выглядел как изгой. Вместо древних лохмотьев на нем было воинское обмундирование, довольно высокого качества. Такого не может быть у неопытного юнца, разве что он сын какого‐нибудь наместника. Но на Севере такое в принципе исключено, значит, снаряжение было выдано ему как награда за боевые заслуги.

На его плечах лежала накидка из черного ворсистого меха варга, подбитая плотной кожей. Она создавалась для того, чтобы защищать спину. Под накидкой – кольчужная рубаха, кованная вручную; она не блестела, а матово поблескивала. Поверх кольчуги – плотный кожаный жилет с вшитыми металлическими пластинами, украшенный по краям рунической вышивкой, потемневшей от времени. На предплечьях – наручи из закаленной стали, с глубокими царапинами, следами прежних схваток. Пояс широкий, кожаный, с гнездом под меч и подвесами для ножей и амулетов. Штаны – простые, но теплые, из толстой ткани, заправленные в высокие сапоги с металлическими вставками по голени.

Но главное – то, как он держался. Не как отшельник, не как тень, а как воин. Прямо, уверенно, с достоинством, не нуждающимся в одобрении. Даже ледяная половина его лица теперь выглядела не как проклятие, а как памятник.

Он больше не прятался. Он вышел к нам – собой. И это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мир словно поставили на паузу. Даже Гёте застыл с ложкой у самого рта, собираясь снять очередную пробу. Все вокруг замерло – как в ожидании следующей фразы, следующего движения.

– Эйрик, от имени всей нашей команды хочу выразить тебе благодарность, – сказал я, будто снова нажимая на «плей». – Позволь представиться. Я Серый. Линель, Сиана, Гёте и Донис. А эти двое милых пушистых – Киса и Ласка.

Эйрик кивнул всем по очереди, немного по-северному, чуть сдержанно, но в кивке чувствовалось нечто важное, будто он на мгновение действительно признал нас своими. Он молча опустился на расстеленные у костра шкуры.

На импровизированный стол начали выкладываться закуски: соленое мясо, вяленая рыба, сушеные грибы и коренья, кое-где припорошенные специями. Все просто, но душевно. Именно то, что нужно после боя… и перед серьезным разговором.

Я сел рядом. Мне кровь из носу нужна информация. А он кладезь того, что может спасти наши жизни.

Он взял тонкий ломтик вяленого мяса, повертел в пальцах, но есть не стал. Несколько секунд просто смотрел в пламя, будто вспоминал, как начинался этот вечер… лет сто назад.

– Ущелье не любит чужих, – сказал он спокойно. – Но вы это уже поняли. Здесь нет демонов, нет злых богов. Только… нечто, что древнее всего, что мы знаем. Оно не злое, оно… голодное. Как сама смерть. Беспристрастная.

Он поднял взгляд:

– Когда‐то мы думали, что с той стороны – новые земли. Силы, артефакты, древние знания. Варвары верили, что это испытание. Наши предки – что это врата. Но никто не вернулся тем же, кем входил. Я был в их числе. Молодой, самоуверенный. Отряд из девятнадцати. Я один остался.

Он провел пальцем по своему лицу, словно искал напоминание.

– Я не погиб. Я… замер. Остановился. Меня нашло это место. Или я нашел его – уже не важно. Оно не дает уйти. Оно… тянет. Сначала был страх. Потом ярость. Потом пустота. А потом я начал слышать. Не звуки – мысли. Осколки чужих жизней, крик тех, кто не выбрался, мольбы, что остались в скалах.

Он вздохнул, чуть усмехнувшись:

– А еще это место дает время. Много времени. Чтобы все переосмыслить. Чтобы… ждать. Я думал, что жду смерти. Но теперь – может, ждал вас.

Он посмотрел прямо на меня. В глазах не было ни вызова, ни давления – только интерес. Спокойный, почти дружественный.

– Ты называешь себя Серым. И ты необычный путник, я вижу это. Не только ты. Все вы. У вас свой путь. Но в этом ущелье все пути сходятся в один.

Он опустил взгляд на огонь.

– Ущелье не борется с тобой. Оно ждет, пока ты поймешь простую истину: здесь не ты его покоряешь, а оно покоряет тебя. Если примешь – останешься собой, может даже сильнее, чем был. Если нет – исчезнешь, как тень, забывшая, откуда упал свет.

– Подожди, – прервал его я, – но ведь варвары как‐то прошли ущелье. И ты, судя по свиткам, возвращался в город. Значит, выход все же есть?

– Точнее, был, – ответил Эйрик спокойно. – Пока там не обосновался Вождь. Он открыл канал связи с другим измерением и обрел силу. После этого ущелье изменилось, стало частью его. Теперь любой, кто попадает сюда, начинает ходить по кругу. Путь назад есть, но только если Вождь захочет тебя отпустить. Как было со мной. Он выпустил меня нарочно, в надежде, что это вызовет интерес и город пришлет больше жертв. Больше мяса… для его ненасытной стаи.

– Вот только эффект оказался полностью противоположным, – вставила Сиана. – Всех это только напугало и оттолкнуло.

– Эти дыры в скалах и тот жуткий звук, что мы слышали… – подал голос Донис, нахмурившись. – Что это было?