Страница 6 из 8
– Тихо, тихо! – Давид вышел из-за стола, приблизился и навис над ней. – Алиса, ты записала пароль в компьютере?
– Нет.
– Правда.
– В своем телефоне?
– Нет.
– Правда.
– В блокноте?
– Нет.
– Правда.
– В тетрадке?
– Нет.
– Правда.
– Ай, давай перечислим все, что можно! – не выдержал Самвел. – На бумаге, на папирусе, на камне, на глиняной табличке, на этой… как ее… березовой кожуре!
– На бересте, – подсказал правильное слово услужливый ботан.
– Заткнись, ара! – зыркнул на него Давид. – Хотя ты верно сказал – мы неправильно спрашиваем. Все, убирай свою машинку и иди вон. Самвел, зови Вазгена с инструментами. Алиса заговорит, когда ей станут рвать зубы и ногти.
– Ты офигел?! – возмутилась Алиса.
Расставаться со своими зубами она не планировала еще с полвека, а накладные ногти сняла бы, но не в этой компании.
– Это ты офигеешь. Сейчас тебя будут пытать, – торжественно объявил Давид.
– Ай, не прямо сейчас же, ты видишь – я еще кушаю! – Самвел с возмущением посмотрел на брата и с сожалением – на едва надкушенную куриную ножку. Выругался, шваркнул ее в тарелку, встал и ушел, на ходу пинком отбросив в сторону упавшую салфетку.
На Алису даже не глянул.
Судьба Алисы никого тут не волновала, кроме нее самой.
– Вот что ты за человек, Алиса? Еще и ужин нам испортила, – вздохнул Давид и беспомощно взъерошил идеально подстриженные волосы. – И что с тобой прикажешь делать? – Он поскреб подбородок. – Хочешь, я дам тебе долю?
– Не хочу.
– Не хочет, – подтвердил ботан.
– Хочешь все биткоины Саркисяна себе одной? – Давид приподнял соболиные брови.
– Хочу, чтоб ты сдох и отстал от меня!
– Это неправильно, надо отвечать на заданный вопрос, четко «да» или «нет»…
– Пошли вон, оба! – Давид пнул ногой ножку антикварного столика. Та с хрустом сломалась, ботан едва успел подхватить падающий ноутбук, Алиса – отвернуть колени в сторону.
Столик грохнулся.
Елочка возмущенно затряслась.
Давид выругался.
Алиса ухмыльнулась.
Особых поводов для веселья у нее не имелось, но и в отчаяние впадать было рано.
Ее не убьют, пока она не скажет пароль.
А она никогда его не скажет.
Давид был прав: никто не мог запомнить ту белиберду.
После допроса на полиграфе Алису не вернули в ее прежние комнаты. Об этом сожалеть не стоило: уютным гнездышком, островком спокойствия в бурном море, тенистым оазисом посреди выжженной пустыни ее комнаты окончательно перестали быть, когда Давид спустил курок, убив Антона. А потом там все перевернули в поисках предположительно записанной где-то сид-фразы. Те два дня, пока муж то посулами, то угрозами пытался уговорить-заставить ее сказать заветные двенадцать слов, Алиса сидела в гостевой. Должно быть, после ее побега ту тоже разгромили искатели сокровищ.
Ладно, Алиса все равно не смогла бы спать в своей постели. Даже если прислуга поменяла белье, матрас, да хоть саму кровать! Ей бы повсюду мерещились кровавые пятна и чудился голос умирающего.
Она бы с ума сошла в своих комнатах.
Ирония ситуации заключалась в том, что Давид, похоже, и хотел свести ее с ума. Как минимум – расшатать нервишки, чтобы потом снова подступить с угрозами и уговорами.
Интересно, это он в кино подсмотрел, как узники едут крышей в одиночном заключении? Или решил, что в отсутствие других собеседников Алиса начнет выкладывать свои секреты единственному человеку, которому доверяет: самой себе? А он подслушает…
Ее заперли в балетной комнате! В зеркальной коробочке без окон!
Хотя…
Алиса знала, что окно в помещении есть. Его не заложили кирпичом, когда превращали помещение в мини-репетиционный зал, просто закрыли зеркальными панелями для шкафа-купе, как и дверь. Значит, как и дверной проем, оконный можно открыть, сдвинув зеркало.
Она занялась этим сразу, как только оказалась взаперти – и в одиночестве. Тянуть не стоило: Давид вполне мог вернуться к своей идее с пытками. От его любви к жене давно уже ничего не осталось, Алиса прекрасно знала, что у мужа есть любовницы.
«Ему, значит, можно, а мне – нельзя».
Панели на окне не сразу согласились сдвинуться, Алисе пришлось их толкать и пинать, стараясь при этом не сильно шуметь.
Решетки на окне не имелось. В самом деле, зачем портить таким сомнительным украшением фасад красивого – и хорошо охраняемого – особняка.
Но… второй этаж!
Очень не хотелось сломать себе ноги – они ведь кормят не только волка, но и балерину. Беглянке же крепкие конечности и вовсе жизненно необходимы.
Алиса осторожно выглянула в окно, с пятиметровой высоты обозрела безлюдный в этот час задний двор.
В свое время она согласилась с проектировщиком, что балетной комнате красивый вид ни к чему, а теперь пожалела об этом. Пышная клумба под окном сейчас не помешала бы.
Приземление на мягкий травяной газон с цветами и кустами представлялось менее травматичным, чем далеко не мягкая посадка на брусчатку. А без падения, наверное, не обойдется: она же не человек-паук, по стенам ползать не умеет…
Внизу натужно заухала птица.
«Странный какой-то филин. Пешком ходит?»
За уханьем после недолгой паузы последовало нервное карканье.
Алиса перегнулась через подоконник.
Внизу темнело что-то крупное. Если и птица – то не мельче страуса.
– Слушай, я, конечно, могу еще соловьем посвистеть или козодоем покричать, но ты, похоже, сигналов не понимаешь!
– Ты кто?!
Голос, высказавший претензию, показался Алисе знакомым, но произнесенная им фраза была слишком длинной для людей Давида. Те все такие, как Сурен: здоровые и тупые.
Один Антон был умный, потому-то Алиса его и выбрала.
– Как это – кто я? – Голос сделался обиженным. – Уже забыла меня?! Я же Жека! Джек!
– Жежека… А! Придурок? – обрадовалась Алиса.
Не тот был случай, чтобы привередничать. Сейчас ей и придурок сгодится.
«Но откуда он взялся?»
– Ты что здесь делаешь?
– Ну, здрасьте! Ты же обещала мне душещипательную историю! И, кажется, она творилась на моих глазах: какой-то орк украл принцессу, запер в башне…
– Ты поспешил на помощь? Мой герой! Окей, тогда страхуй меня.
Присутствие хоть какого-то героя, пусть и придурка, ее воодушевило. Алиса встала на подоконник, с него – на карниз под окном. Тот был узкий – шириной в ладонь, но балерины умеют ходить на цыпочках…
– Что значит «страхуй» – ты будешь падать или прыгать? А сколько ты весишь? – заволновался герой-придурок внизу.
– Могу сказать точно: пятьдесят килограммов четыреста граммов, – не затруднилась с ответом Алиса.