Страница 6 из 91
– Так они действительно существуют, эти Книггсы? А дракон был из книги? Точно из книги? А еду, которую они, как ты говоришь, извлекают из книг, действительно можно есть? А какая она на вкус?
И конечно:
– Нола, Джеральдина и Финн пока так и не вернулись?
Наконец Томми рассказал им, что стал мастером Оракула и научился делать пророчества. Такие же как то, в котором прежде были предсказаны и они, дети. В этот момент бабушка с дедушкой посмотрели на внука широко раскрытыми глазами. Неужели они не верили ему? Не доверяли? А может быть, они не верили в такие вещи, как пророчества и магия?
К концу рассказа Томми был без сил.
Но казалось, что бабушка с дедушкой многое знали и без него, потому что магистр сообщал им сведения о библиотеке. Но они никогда не видели ни одного Книггса и не слышали о книгах силы. И конечно, не знали, где находится секретная библиотека и что там есть Безумный Оракул, который иногда дает противоречивые пророчества.
– Видишь ли, мы руководствовались соображениями безопасности, – объяснил дедушка Виллем. – Чем меньше людей знало о секретной библиотеке, тем надежнее она защищена. У каждого из нас имелась своя конкретная задача, и Александр был единственным, кто знал дорогу к дому.
– Однако очевидно, что он скрыл от нас очень важные, существенные вещи! – строго заметила бабушка Анна.
– Но ты же знаешь, каким он был, Анна.
– Каким? – спросил Томми.
– Он бы отдал жизнь, чтобы защитить книги, – ответил дедушка. – Это было его долгом, делом всей его жизни. Но порой он все преувеличивал и думал, что один отвечает за все. И многое нам не рассказывал. А значит, мы почти ничем не могли ему помочь.
За окном, как всегда, как и каждое утро, предрассветная синева начала окрашиваться в более светлые тона. Защебетали первые птицы, заводя, несомненно, очень важные разговоры. Как всегда. Однако Томми казалось, будто вокруг него просыпается совершенно другой мир, которого он прежде никогда не видел. Все, что он теперь делал, было новым, и существовала тысяча возможностей потерпеть сокрушительную неудачу.
– Мне отпросить тебя сегодня от школы? – спросила бабушка. – Чтобы ты наконец отдохнул.
– Нет. Я не могу оставить Миру одну, – ответил Томми. – Если слух о Финне, Ноле и Джеральдине распространится, за нас сразу же примутся.
Он закрыл лицо руками.
– А вы совершенно ничего не знаете, – сухо сказал дедушка Виллем.
– И кто, интересно, нам поверит?
– Это не имеет значения.
– А что тогда имеет значение?
– Время, – заявил дедушка с озорной улыбкой. – Нам нужна фора, чтобы возобновить работу гильдии. И чтобы Книггсы помогли твоим друзьям выбраться из книг. – Он встал. – Томми, я заберу тебя сегодня из школы. Хочу показать тебе кое-что. Тебе и Мире. Вам это может пригодиться, и теперь вы более чем готовы все узнать.
* * *
В школе Томми с тревогой искал Миру. Где же она? И почему не отвечает на его сообщения?
Когда он с замиранием сердца ходил взад и вперед между цветочными клумбами, их привычным местом сбора, то заметил маленького лопоухого мальчика в красной шапочке, который застенчиво смотрел на него издалека. Из второго, может быть, третьего класса. Он был из тех детей, которые должны держать ухо востро, чтобы ими не командовали на школьном дворе такие, как Джеральдина, или чтобы весь класс не поднял их на смех. Томми видел такое не раз: в школе всегда находились один или два изгоя и либо их безжалостно игнорировали, либо ими просто помыкали. Он и сам чуть не стал грушей для битья в своем классе, но Нола и Финн не позволили этому случиться.
Томми махнул рукой мальчишке. Тот покраснел в тон своей смешной шапочке и уставился на Томми с удивленной улыбкой. Но мысли Томми уже вернулись к близнецам. Как же больно было осознавать, что их сейчас здесь нет, что они бог знает где, в неизведанном мире книг. Успеют ли они вернуться до того, как болезнь выцветания овладеет книгой, в которую они попали, и…
– Что с тобой? Ты похож на кусок мокрой ваты, – пропыхтела Мира, появившаяся из ниоткуда. Она и сама выглядела усталой, напряженной и бледной, как вата.
– Ну, попробуй догадаться, только не произноси вслух, – пробормотал Томми.
Вместе они наблюдали за подружками Джеральдины, Касси и Пенни, которые на этот раз не пялились на них, а, склонившись друг к другу, лихорадочно о чем-то перешептывались. Они, вероятно, были удивлены, что дочь министра до сих пор не пришла. И были бы удивлены еще больше, узнай, что их заводилу проглотила книга. Босую.
– А что ты сделала с кроссовкой? – шепотом спросил Томми.
Мира опустила голову и пробормотала:
– Она в морозилке. С рыбными палочками.
– А мама что?
– Я сказала ей, будто увидела в саду жутких животных и захотела взглянуть на них.
– Ты имела в виду меня, этакого розового слона в пачке?
На лице Миры промелькнула тень улыбки, и Томми был рад, что отвлек подругу на мгновение.
Но ее серьезность быстро вернулась.
– Скоро они начнут задавать нам вопросы, – прошептала Мира, – учителя, родители Нолы и Финна, может быть даже мать Джеральдины.
– Мы не можем раскрыть им правду ни при каких обстоятельствах, – сказал Томми. – Мы просто будем все отрицать.
– Надеюсь, я смогу преодолеть себя. Я не знала, что лгать так трудно, даже если лжешь, чтобы защитить что-то прекрасное и доброе. – Мира огляделась. – Скажи, у тебя появился новый поклонник? – Она указала на мальчугана в красной шапочке.
– Без понятия.
Мира тоже помахала мальчишке, который снова засиял от радости и смущения. Казалось, он хотел подойти к ним, но прозвенел звонок, и мальчик помчался через школьный двор в класс, при этом его портфель за спиной подпрыгивал вверх-вниз.
Томми слегка коснулся руки Миры:
– Послушай, Мира. Теперь мы должны быть такими же храбрыми, как Финн и Нола. Они рассчитывают на нас. Если министерство отыщет библиотеку, оно точно уничтожит все книги. Тогда они никогда не найдут дорогу обратно. Нам
придется
лгать. Нам
придется
тянуть время. Что бы они ни спрашивали, мы ничего не знаем. А сегодня днем дедушка Виллем хочет нам что-то показать. Думаю, это как-то связано с библиотекой.
Мира с трудом сглотнула, затем кивнула.
– Одно несомненно, – прошептала она по пути в здание школы, – то, что мы видели там вчера вечером, было чудом. Но теперь я знаю: не каждое чудо чудесно.