Поднебесная

— Дом Фаберже выполнил первую часть заказа, — продолжил государь. — Старший мастер Лян, Императорские мастерские разделят с русскими мастерами мою благодарность.

Лян поклонился глубже.

— Однако два артефакта ещё не завершены, и я жду от вас новостей об их готовности.

Император ещё раз взглянул на Печать. На его лице не было улыбки, но усталость после совета исчезла. Он выглядел спокойнее.

— Хорошая работа, господа Фаберже.

Государь вышел. Наследник задержался у двери.

— Гармония требует постоянной корректировки, — тихо сказал он по-русски.

Я вспомнил наш разговор в астрономической башне.

— Ваша Звезда это покажет, — ответил я.

Он ушёл следом за отцом.

Чжао Синь распорядился оставить Печать в кабинете государя. Двое гвардейцев заняли места у дверей. Лян сделал последнюю запись в журнале передачи.

Первая реликвия была закончена и принята.

Мы с отцом вышли во двор последними.

Лян и пара мастеров остались внутри оформлять акт. Чжао Синь отправился за дополнительной печатью — бюрократия брала своё.

Темнело нынче рано, и над соснами висел тонкий серп луны. После тёплого кабинета воздух казался холодным. В галерее горели фонари, но во дворе было почти темно.

Отец остановился у каменной балюстрады.

— Ну вот, — сказал он. — Первая настоящая победа.

Мы помолчали.

За последние недели мы спорили о каждой важной детали Печати. О размере сфер, форме орбит, толщине корпуса и неподвижном драконе. Несколько раз отец оказывался прав. Несколько раз — я. Не обошлось и без китайцев. Но главное — мы завершили этот сложный заказ.

— Хорошо вышло, — сказал Василий.

— Императору понравилось.

— Я не об императоре.

Я посмотрел на него.

Отец стоял, положив руки на каменный парапет. На правом рукаве оставалось тёмное пятно от графита. Перед аудиенцией он сменил халат, но всё равно успел где-то испачкаться.

— Мне тоже нравится, — сказал я.

— Первый вариант был хуже.

— Знаю. Мы слишком торопились вначале.

Тихая победа оказалась именно такой. Без музыки, шампанского и толпы родственников. В чужом дворце, под китайской луной, рядом с отцом. За стеной работал механизм, который мы сначала не умели придумать правильно.

Мне хотелось, чтобы дома его увидели мать, Лена и Денис. Чтобы Алла встала перед столом и проследила взглядом за сферами. Я уже представлял, как объясню ей, почему дракон не двигается.

Отец положил ладонь мне на плечо.

— Я рад, что мы приехали вместе, — сказал он.

— Я тоже.

Из кабинета вышел Сюй с папкой документов, и мы с отцом одновременно обернулись.

— Акт передачи готов, — сказал китаец. — Чжао Синь просит вас завтра поставить подписи под дворцовой копией.

— Сегодняшних трёх недостаточно? — спросил я.

— Сегодня вы подтвердили передачу механизма. Завтра подтвердите, что подтверждение принято.

— Теперь я понимаю, почему китайская империя существует так долго. Ей некогда разваливаться: она оформляет предыдущие решения.

Сюй улыбнулся.

Мы направились к апартаментам. Прошли две галереи и внутренний двор. Возле резных ворот нас ждал человек в европейском пальто.

Он стоял спиной к фонарю, поэтому лицо я увидел не сразу. Потом незнакомец повернулся.

— Добрый вечер, господа Фаберже.

Я удивлённо уставился на гостя, узнав голос. Никольский!

Сюй, однако же, не выказал удивления. Лишь посмотрел на двух гвардейцев у дальнего входа. Те отвернулись так старательно, словно получили приказ ничего не замечать.

— Вы нашли необычный способ взять интервью, — сказал я.

— Обстоятельства требуют настойчивости.

— Мы на территории Запретного города.

— Я в курсе.

Никольский говорил спокойно и сухо. В книжной лавке он изображал любопытного корреспондента даже во время разговора о покушении. Сейчас маски были сброшены.

— Пять минут, — сказал Сюй. — В боковом павильоне.

Он открыл неприметную дверь в стене. За ней находилась маленькая комната для дежурных слуг: стол, четыре табурета, потухшая жаровня. Окна выходили в пустой двор.

Никольский вошёл первым. Сюй остался снаружи. Отец закрыл дверь.

— Что случилось? — спросил я.

Никольский не стал тратить время:

— Мы получили подтверждение о готовящемся покушении на императорскую семью. Именно поэтому я здесь.