Тьма

Збигнев лишь покачал головой.

— Не сейчас. Пусть ждут.

Он был занят. Он смотрел в окно.

С Россией было сложно работать. Даже он, родившийся в Харькове, не всегда понимал русских.

Да, Клуб вкладывал в Россию немало средств. Это было сложно, ибо русская Охранка работала хорошо, но какие-то деньги поступали на счета «лидеров мнений». Вроде всё шло по плану. Клуб интересовал не столько возможный Михаил Третий, сколько нестабильность, которая может подорвать Россию и всю Терру. И Луну. Но сегодняшний хаос в России не очень нравился Збигневу. Элиты, многие из которых принимали «подарки» и были готовы к сотрудничеству с «Открытым фондом», резко обрубили концы, и придётся потратить время на повторное приручение их. В том числе и через деньги. И через шантаж, разумеется. Но пока стихия малоконтролируется. Особенно из Монреаля. Доверители никогда не разделяли его Збигнева убеждения, что «Царьград должен быть разрушен». Боялись потерять в смуте не только прибыли. Его слушают, но не допускают в Игру. А то, что во главе ромейской беснующейся молодежи один из Липпе намекает, что Клуб держит руку на пульсе.

* * *

Терра Единства. Ромея. Константинополь. Аэропорт «Новый Рим». 2 сентября 2015 года

— Дамы и господа, приветствуем вас на борту нашего корабля. Дирижабль «Гордость» осуществляет рейс по маршруту Константинополь-Берлин-Ганновер-Париж. Взлёт через пять минут. Просим пристегнуть ваши ремни безопасности. Командир корабля Звёздный дворянин Николай Карташов и вся команда нашего корабля желают вам приятного полёта.

Стюардесса, традиционно улыбаясь, оставила салон в покое, удалившись на своё место.

— Даже не верится.

— Что, моя радость?

Дина потёрлась носиком о моё плечо.

— Не верится, что мы вырвались из Константинополя. Боже, Господи Всемилостивый, неужели этот ужас закончился?

Хмыкаю.

— Господу виднее. Пути Его неисповедимы.

Да, мы вырвались. Наверное. В рамках мер безопасности мы готовили рейс специального самолёта. Под строжайшим секретом. А полетели просто на рейсовом дирижабле, в качестве Анатолия и Татьяны Николаевых. Брата и сестры. Мария Первая сделала всё, чтобы с нашей головы и волос не упал.

Парадокс в том, что убивать нас с Диной невыгодно сейчас ни одной из сторон. Но Мария-мать бдит. Что ж, у неё был прекрасный учитель – Михаил Великий.

Появление лунного космодесанта, вероятно, окончательно переломило ситуацию. Дальше у заговорщиков всё просто посыпалось.

Се ля ви.

Я сдал пост и забрал жену из этого ада. Уж лучше на похороны, чем оставаться там.

Загудели винты и через пару минут дирижабль оторвался от стартового стола, а затем, развернувшись по ветру, отошел и от причальной мачты.

Впереди Берлин. Но нам не туда. Нам в Ганновер. А там до Детмольда недалеко. Интересно, вертолёт, конвертоплан или просто автомобильный кортеж? Этого не знал даже я. Мария Первая перестраховывалась и этого не знал никто, кроме неё. Да и она сама пока не знала. Она примет решение в последние четверть часа.

Диана словно прочитала мои мысли.

— Принцесса Липпе. Никогда о себе так не думала. Забавно.

Киваю.

— Скажи спасибо, что я не наследный принц, а то бы и с этим были у нас чудовищные проблемы.

— Я понимаю. Но забавно.

— Держись.

* * *

Нордический Союз. Германия. Княжество Липпе. Детмольд. Сад замка. 3 сентября 2015 года

Похороны – это всегда гнетуще и печально. В том числе и напоминанием о том, что всё в мире преходяще и Бытие наше бренно.

Конечно, понаехали всякие родственники, в том числе и те, которых я и не знал толком. Впрочем, я нынешний из Липпе даже прадеда лично не знал. Только его отца. Не говоря уже о здешней моей матери и её матери Марфе Силантьевне, супруге нового правящего князя Липпе. Вроде самые родные, а вроде как и никто. Но я уже привык к таким парадоксам. Им сейчас, как, собственно, и всегда, не до меня. Сказано: «Любимый правнук», ну, значит, так и есть, с меня и довольно.

Мы гуляли по саду с Ба. С Марией Первой.

— Я рада, что вы смогли приехать. Это было важно.

— Я завсегда, но были обстоятельства.

— Понимаю. Но всё же спасибо, что вы с Дианой прилетели.

Киваю.

На мне китель подпоручика Лейб-гвардии Марии Второй и крест Kriegsverdienstkreuz – «За военные заслуги» княжества Липпе. Понятно, что никаких военных заслуг, тем более перед германским княжеством, у меня не было. Но эта награда давно уже фактически превратилась в Династический орден Липпе.

Смешно. Награда, учреждённая в 1914 году за отличия в войне против нас, теперь сверкает на моей груди. Но совместная война против Британии и Штатов как-то изменила восприятие. Тем более что «моя дочь» стала Кайзерин Великогерманского Рейха. Сложно всё в истории.

И в жизни.

— Ваше императорское величество, можно вопрос?

— Для вас в неофициальной обстановке просто Мария Александровна. Хоть генетически я ваша внучка, но я всё же старше вас.

Не говоря уж о том, что моё нынешнее тело не совсем тело Михаила Великого, хотя и очень похоже.

Склоняю голову.

— Благодарю. Мария Александровна, но всё же что вы собираетесь делать с этой стихией? Думаю, что вы понимаете, о чём я. Это опасная стихия. Толпы будут хотеть всё больше и больше. Элиты тоже постараются расширить свои права. Придётся идти на определённые уступки. Хотим мы этого или нет.

Кивок.

— Согласна. Реформы действительно назрели и перезрели. Я надеялась, что Маша сможет, но пока она в госпитале, кто-то должен стать символом перемен. Вовка – это само собой, но пока у него нет той харизмы и популярности. Он просто подросток. Да, сформирован Совет Правителя, а Вовка объявлен Правителем на время немощи Императрицы. Но даже молодёжь его воспринимает настороженно, что уж говорить о прочих. Был бы он настоящим императором – это одно, а так он просто «исполняющий обязанности». Так получилось, что стихия вынесла на гребень волны вас. Волна, конечно, спадёт, но пока мы должны воспользоваться случаем и ситуацией. Я говорю открыто, как вы видите.

Ну, открыто она никогда не говорит, но примем как базу для обсуждения. Мне же не шестнадцать лет.

Осторожно спрашиваю:

— Нас пишут?

Смех. Демонстрируется браслет на руке.

— Нет, конечно, можете говорить свободно.

— Моя госпожа, я бы не был в этом так уверен. Общество не просто так устало от всемогущества Охранки.

Улыбка.