Страница 41 из 83
— Вторая категория, — продолжала она, — важные гости. Те, кого стоит пригласить для укрепления связей. Чиновники из Министерства двора — помощники Баранова, с которыми нам предстоит работать по «посольству мастерства». Военные — если будет контракт с Военным ведомством, полезно знать людей лично. Промышленники — потенциальные заказчики. И, разумеется, Денис Ушаков с семьёй. Коллеги по Гильдии туда же.
— Денис — в первой категории, — поправил я. — Он — не просто полезный контакт. Он почти — семья.
Лена слегка порозовела. Но кивнула и переставила строчку в таблице.
— Третья категория — приятные и полезные знакомства. Друзья, знакомые, люди, которых мы уважаем и которым хотим сделать приятное. Самойлова, Обнорский, если приедет. Барсуков — без него не было бы ни моего ранга, ни папиного. Марго — она нас обеспечивала жемчугом…
— И четвёртая категория, — Лена хитро улыбнулась. — Те, кого мы приглашаем, предполагая, что они откажутся. Но сам факт приглашения — жест вежливости, который запомнят.
— Вроде государя? — улыбнулся отец.
— Государь и государыня. Разумеется, они не придут. Но приглашение через канцелярию — протокольный реверанс, который покажет наше почтение.
Я мысленно отметил: сестра думала на три хода вперёд. Не ювелир — шахматист.
— Теперь — программа мероприятия, — Лена перелистнула страницу в блокноте. — Ужин, речи, тосты — стандартные. Бал — оркестр, танцы, шампанское. Но нам нужна изюминка. Нечто, что выделит наш приём из десятков подобных мероприятий, которые проходят в Петербурге каждый сезон. То, о чём будут говорить. То, ради чего придут даже те, кто обычно не ходит.
— Выставка наших работ? — предложил отец.
— Это уже было на презентации браслетов. Повторяться — дурной тон.
— Живая демонстрация мастерства, — сказала мать. — Василий мог бы показать работу с камнем. Прямо на глазах у гостей — создать что-нибудь.
— Рискованно, — покачал головой отец. — Работа с камнем требует сосредоточенности. Публика, шум, музыка — не лучшие условия.
— А если не полноценную работу, а мастер-класс? — предложила Лидия Павловна. — Короткий, зрелищный. Возможность самостоятельно создать небольшой, но памятный артефакт…
Идея была интересная. Показать высшему обществу не результат, а процесс. Не украшение на витрине, а руки мастера за работой. Это было… свежо. Необычно. И — при правильной подаче — незабываемо.
— Есть ещё вариант, — сказал я. — Благотворительный аукцион. Несколько изделий из нашей коллекции — не самые дорогие, но эффектные — выставляются на продажу. Вырученные средства идут на благотворительность. Детские дома, больницы, стипендии для молодых мастеров. Это и зрелище, и добрый жест, и освещение в новостях — журналисты любят благотворительность.
— Мне нравится, — Лена строчила в блокноте. — Аукцион и мастер-класс. Одно — для души, другое — для глаз. Вместе — убойное сочетание.
— И музыка, — добавила мать. — Нужен хороший оркестр. Струнный квартет для ужина, полный оркестр для бала. Я могу порекомендовать…
— Мама, ты великолепно играешь на скрипке, — напомнила Лена. — Может, выступишь? Одно выступление. Раньше ведь хозяйки дома нередко садились за инструмент…
Мать покраснела — впервые за долгое время. Потом улыбнулась:
— Если вы настаиваете… Могу сыграть Чакону Баха. Но чур Лена мне аккомпанирует!
— Семейное выступление, — я кивнул. — Мать и дочь. Это… сильно. И вполне в духе старых дворянских традиций.
Лена улыбнулась — мягко, без обычной деловитости. Редкий момент, когда сестра позволяла себе быть не стратегом, а дочерью.
— Хорошо. Итого: дворец Белосельских-Белозерских, сто пятьдесят гостей, ужин, бал, мастер-класс и благотворительный аукцион, семейное музыкальное выступление, оркестр, танцы… Список гостей — в работе. Примерные сметы составлю к завтрашнему утру…
Мы обсуждали детали ещё минут сорок — меню, цветы, оформление зала, дресс-код, рассадку. Мать настаивала на живых цветах — розы и пионы, белые и кремовые. Отец хотел, чтобы в зале были выставлены несколько наших лучших работ — не для продажи, а для атмосферы. Лена считала, что нужны фотографы — и не один, а три: для зала, для гостей и для закулисья.
— И пресса, — добавила она. — Но контролируемая. Два-три проверенных журналиста с аккредитацией. Никаких папарацци, никаких жёлтых газет. Только те, кому мы доверяем.
В этот момент зазвонил мой телефон.
Я посмотрел на экран. Номер знакомый — Дядя Костя.
— Прошу прощения, — сказал я семье и вышел в коридор.
— Александр Васильевич, — голос Константина Филипповича звучал иначе, чем обычно. Без привычной хрипотцы и без иронии. Так он говорил, когда дело было серьёзным. — Я нашёл кое-что интересное по поводу вашего камня. Нужно встретиться.