Страница 12 из 83
Жёстко, но справедливо. Великий князь не делал подарков — он давал шанс. Один шанс. Как в ювелирном деле: один удар молотка — и хрупкий камень либо встаёт в гнездо, либо раскалывается. Второго удара не будет.
— Второе. Я попрошу Ранговую комиссию назначить усиленный состав экзаменационной комиссии. Не три экзаменатора — пять. Включая представителя Военно-магической академии. Если мы делаем исключение из правил — экзамен должен быть безупречным. Никто не должен усомниться в его легитимности.
Пять экзаменаторов вместо трёх, включая военного. Это означало: экзамен будет труднее, чем стандартный. Пять пар глаз вместо трёх, пять мнений, пять требований. Но зато никто не скажет, что молодой Фаберже «купил» ранг через связи при дворе. Или что великий князь сделал фавориту послабление.
— Согласен, Ваше императорское высочество, — ответил я без колебаний.
— И третье. — Рука великого князя застыла с ручкой в воздухе. — Дата экзамена — на усмотрение комиссии, но не ранее, чем через четыре недели с даты моего распоряжения. Вам нужно время на подготовку, используйте его разумно. Я доверяю мнению Барсукова. Если он допустит вас до сдачи, досрочному экзамену быть.
Четыре недели. Месяц. Ровно столько, сколько я рассчитывал.
— Благодарю, ваше императорское высочество.
Великий князь писал — от руки, чётким офицерским почерком, без помарок. Каждая строчка, как линия на чертеже: точная, выверенная. Я читал вверх ногами:
Распоряжение
Настоящим разрешаю досрочную сдачу экзамена на восьмой магический ранг гражданину Александру Васильевичу Фаберже. Условия: однократная попытка, усиленный состав экзаменационной комиссии (5 человек), срок — не ранее четырёх недель с даты настоящего распоряжения…
Великий князь Алексей Николаевич
Он перечитал и поставил размашистую подпись, а следом подкрепил распоряжение печатью с личным гербом великого князя.
Один лист бумаги — но каждая буква на нём весила больше, чем слиток золота.
Великий князь протянул мне документ. Я взял его двумя руками — аккуратно, как берут хрупкий артефакт, и поклонился.
— Благодарю, Ваше Императорское Высочество.
— Удачи, Александр Васильевич, — великий князь поднялся и протянул руку. — Передайте отцу мои наилучшие пожелания и поздравления с заслуженной победой. Россия нуждается в людях, которые умеют делать невозможное.
— Непременно передам.
Адъютант проводил меня обратно через анфиладу комнат. Мимо портретов, мимо букета, мимо забытой детской книжки на подоконнике. Через вестибюль, мимо караула, к парадному входу.
На улице кипела жизнь. Солнце, шум, первые группки туристов. Обычный Петербург, обычный весенний день. Люди шли по своим делам, не подозревая, что у человека в тёмном костюме, выходящего из дворца на набережной, во внутреннем кармане лежит бумага, способная изменить судьбу целой семьи.
Впрочем, в Петербурге каждый второй нёс в кармане что-нибудь судьбоносное. Столица, что поделать…
Штиль ждал у машины. Увидел моё лицо — и позволил себе едва заметный кивок.
— Домой, Александр Васильевич?
— Да, пожалуйста.
Я сел в машину, достал телефон и набрал номер.
— Фёдор Владимирович?
— Слушаю, Александр Васильевич. — Голос Барсукова был привычным: хриплым, спокойным, с лёгкой ноткой нетерпения человека, которого оторвали от чего-то важного.
— Боюсь, мне снова нужна ваша помощь. На этот раз — для себя. Подготовка к экзамену на восьмой ранг. У меня есть месяц.
— Месяц? — переспросил Барсуков.
— Месяц, — подтвердил я.
— Вы же недавно получили седьмой.
— Великий князь Алексей Николаевич лично разрешил мне сдать экзамен вне очереди.
Я слышал, как Барсуков затянулся — видимо, трубка всё-таки была при нём.
— Три стихии на каком уровне?
— На высоком. А вот воду нужно тренировать.
— С нуля?
— Не совсем.
— Приезжайте завтра в семь утра, — наконец сказал он. — И не завтракайте. Вы будете слишком заняты, чтобы жалеть о еде.