Князь

— В теории да, может и так случиться. Но тогда в моих руках будет сконцентрировано слишком много власти и ресурсов, то есть Террой фактически буду править я. А это понравится немногим. Скажем так – не всем. А Терра и Империя ослаблены застоем. Если с Марией что-то случится, то Империя может оказаться на грани Гражданской войны, а Терра просто развалится, к вящей радости наших противников на Земле и в космосе. К тому же не забывай, что я Глава второй Ветви Дома Романовых, и вдруг что случится с детьми Марии, то на трон Империи взойду я. А это устроить, будучи Верховным Канцлером и Государем Луны, совсем не так трудно, как может показаться. Но это опять Гражданская война. Зачем мне это? У меня и так всё хорошо в жизни.

— А зачем мой полёт на этот проклятый астероид тогда?

— Ну, во-первых, мы не знаем точно, что к нам летит. Может, инопланетный корабль, и тогда все наши разборки не будут стоить ничего, если у той цивилизации есть межзвёздные технологии. Во-вторых, моя племянница никогда не складывает все яйца в одну корзину. Но если у нас начнётся драка за власть, то вряд ли кто-то куда-то полетит. Хоть к астероиду, хоть к Марсу, хоть к Венере.

Да, может быть всякое. Серпентарий, как он есть. Иначе и не скажешь. Та же Елизавета Шотландская убила множество людей. В том числе и лично. Она не стала маньяком, не превратилась в упыря. Она просто Правитель. Без фальши и сантиментов. Она создала Великую Шотландию. Да, не без помощи царственного папы. Но ведь и Петр Великий собственноручно и лично (в своём же присутствии) рубил головы мятежным стрельцам на Красной площади. А Михаил Великий вешал мятежников на Болотной площади в Москве. Рядком. Много. Включая своих ближайших родственников. Да и моя сестрица Мария Вторая не колебалась, отдавая приказ тащить за ноги по лестнице самых знатных особ и сторонников своего папаши.

Что мятежников ждёт? Публичная виселица однозначно. Разве что по папе вопрос. Но не факт. У нас тут не, прости господи, демократия. Вся эта чушь для рядовых. А элиты.. Элиты должны знать, за что они тут и кому служат. Иначе наступает полный бардак. Нет никакой демократии. Есть власть олигархии, которую нужно тащить ногами по лестнице, да так, чтобы она головой билась затылком о ступени лестницы, по которой они поднялись.

Если саму Марию Вторую не поволокут за ноги по этой лестнице. Или не случится с ней удар. Апоплексический. Шкатулкой в висок.

Как мне это всё надоело. Хоть в прошлой жизни, хоть в этой.

И вот теперь я стою на трибуне в строю Лунных, приветствуя марширующий мимо Космодесант.

За кого я? Здесь на мне форма лунная. На Земле – форма Империи. На чьей стороне я буду? Странный вопрос.

* * *

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

Монгол Улус. Урга. Хурен Ордон. Бичээчид Газар. 20 августа 2015 года

Август на Тууле выдался в этом году дождливым, но тёплым. Четыре дня кряду шли дожди. В воскресенье Тенгри вообще не жалел своих молний. Сегодня же с утра вышло жаркое степное солнце. По-видимому, надолго. Старшие хувараки – послушники с утра убирали брезентовые покрывала с монастырских юрт. Заключенные в резную стеклянную башню часы пробили полдень. И облаченные в коричневые кашаи хувараки гуськом засеменили за распоряжавшимся работами жама-ламой. Пришло время трапезы.

Дамдин помнил это славное время ученичества, когда при всей строгости запретов находилось время и игре, и радости. Потом был и Монгольский медицинский, и Военно-медицинская Академия в далеком Питере. Но начинал он учиться здесь – в Коричневом дворце. Великий храм знаний Хайстай вывел его фамильной врачебной стезей в эмчи-ламы, но судьба из лекаря сделала его администратором. Нет, он немного практиковал, здесь и у дяди Петра Николаевича Бадмаева в Новоцарьградской Императорской имени Великого князя Алексея Николаевича клинике. Но другая ипостась их рода взяла своё. Тогда, четверть века назад, уезжая из столицы Единства в имение деда Бальджи Султимовича на Алтай, он и предположить не мог, что примет из его рук не только поместье и венчающее юрту колесо – тооно. Дед передал ему сокровенное Служение и Знание.

Вернувшись в Ургу, раскинувшуюся на тридцать верст вокруг холма Гандан и одноименного монастыря, он отметил, что за прошедшие годы в столице стало даже поспокойней. Прорезающие её с севера на юг и с запада на восток железнодорожные магистрали были закрыты кварталами новых тучерезов, а сверхширокая «Царская», идущая из Пусана и Владивостока в Гамбург, Нант и Рим, даже заключена вне парковых зон в пластмассовую прозрачную трубу. Возникший два века назад из осевшей на берега реке Туул ставки богдо-гэгэга стал цветущим современным трехмиллионником. Здания из кирпича и стали вытеснили из центра мириады юрт. В самой монгольской столице они были теперь привилегией, и остались только при дворцах – ордонах, монастырях и музейных зданиях. Бичээчдийн дарге (старшему над песцами) – Дамдину Доржиевичу Бадмаеву тоже полагалась такая.

Дамдин нажал клавишу вызова секретаря на старом черном генеральском аппарате. Давно уже были устройства лучше. Но с этим чувствовалась связь веков. Крутить диск Дамдина не напрягало, а дополнительные клавиши и подключаемый внешний динамик русского телефона позволяли даже селекторы проводить. Без видео правда, но зато без лишних ушей и безопасно. Может, русская ИСБ и слушала, но вот чужие не могли присоединиться к старому кабелю. Да и внутренний коммутатор при желании легко отключался от внешних линий.

– Цыбикжап, – вызвал он секретаршу на монгольском, – организуй мне чай и обед на двоих.

– «Таны албан тушаалд», Дамдин Доржиевич? – спросила Цыбинжап, смешивая русский и местный.

– Нет, «в мой кабинет» не надо, – ответил уже по-русски Бадмаев, – в «Даргын Юрт» неси.

– Хорошо, через четверть часа накроют в «Юрте начальника», – с константинопольским выговором ответила секретарша.

– Баярлалаа – спасибо, Цыбочка, меня на час нет ни для кого, кроме русского поверенного, хобдо-лама, Богдо-гэгэна и Императрицы, – почти пошутил Дамдин.

Собственно, пошутил он только в части монгольского правителя. Богдо-гэгену XII всего пятнадцать лет. Он сам собирал отчеты лам, отправленных после смерти прежнего правителя Монголии на поиск тулку – его переродившегося хубилгана. Соржо-лама Жаргал – заместитель здешнего настоятеля тогда и сам хубилгана даже в России и Циньской империи искал. А вот неделю назад он по просьбе Дамдина ездил на Ольхон. Официально с намерением посмотреть место для дацана и попросить поселившегося там русского Светлейшего князя о содействии.