Страница 48 из 110
Глава 16
Расплываясь в самой лукавой улыбке на свете, Сандро словно судья стоял посреди сверкающей сталью кухни ресторана.
Все как четыре дня назад.
На нем тоже белая рубашка и черные брюки, а вокруг нас камеры, ведущие прямой эфир. Для полного совпадения не хватает только торта на лице и осьминога в его руках. Ну, и парочки выстрелов после ссоры, конечно.
— Ну, что.. Готова мне угождать? — ласково произнес Сандро. — Я не просто так сказал, что у нас почти смертельный номер.. Вики, я даже не позавтракал ради испытания твоих кулинарных талантов.
Словно это последнее предупреждение в моем животе очень громко заурчало от голода и заметив, как все на меня смотрят, я смущенно улыбнулась.
— Покушать определенно хорошая идея, — поджала я губы и протянула ему «меню» в виде распечатки моего кулинарного блога. — Выбирайте, синьор Лукрезе.
— Нет-нет-нет, — поцокал языком Сандро, возвращая мне все обратно. — Когда я прихожу в ресторан, мне достаточно сказать, что я не люблю и любой повар сможет мне угодить. Сейчас девять пятнадцать утра, так что начнем с завтрака.
Подмигнув мне, люцифер начал быстро озвучивать «правила игры».
— Вики, слушай внимательно.. Я не люблю кислое, соленое, острое, пряное, жирное, жареное, вареное, сырое, горькое, сухое, вязкое, рыхлое, жесткое..
Слушая продолжение, я не могла понять, он озвучивает, что ему не нравится или список прилагательных из учебника по английскому языку. Однако с каждым его словом в моей душе разливалось такое тепло, словно я пью глинтвейн холодной зимой.
Я из тех женщин, которые любят покушать и знают толк в еде. А еще знают, что кулинарные предпочтения самый простой способ понять человека. Какой человек в еде такой он и в обычной жизни.
Если в гримерной, я злилась на почве необоснованной обиды и ревности, а также психовала из-за демонической притягательности Сандро, то стоило ему открыть рот, чтобы рассказать о своих предпочтениях в еде — все как рукой сняло. Мне такой капризный, придирчивый и невыносимый кадр — не нужен.
Люцифер продолжал озвучивать «как его нужно кормить», а я улыбалась все счастливее и счастливее. Как же я сочувствую его будущей жене и радуюсь вновь обретенному душевному равновесию.. Я аж глаза закрыла от того, как гармония в моей душе замерцала всеми цветами радуги.
— Ты что даже не записываешь? — вдруг выдернул меня из моих мечтаний Сандро.
Открыв глаза, я обаятельно улыбнулась. Я не то, что не записываю, я даже не слушаю.
— Как у музыканта, у меня хорошая память на слух, — счастливо произнесла я. — Прошу продолжайте, синьор Лукрезе.
Не понимая в чем подвох, Сандро продолжил свой адский список:
— Еще мне не нравится брокколи, бекон, баранина..
«Слова на букву „Б“» — чуть не вырвалось у меня.
В общем к тому моменту как он закончил и ушел, пожелав мне удачи, я хотела пойти в церковь и слезно покаяться перед всеми своими бывшими. Особенно перед милым парнем, с которым отказалась встречаться три месяца назад из-за того, что он был слишком стеснительный и ему было проще согласиться с тем, что нравится мне, чем высказывать свое мнение.
— Надо было его обожать.. — вздохнула я, осматривая холодильники.
Обаятельно улыбаясь операторам и зрителям, я доставала продукты и начала готовить. Даже не собираясь угождать Сандро, а ради собственного удовольствия старалась приготовить свой самый любимый завтрак, используя все возможности профессиональной кухни, которых мне всегда не хватало дома.
— Господи.. Да, это же не кухня, а мечта какая-то, — вырвалось у меня.
Словно играя на фортепиано, я легко и быстро замешивала венчиком тесто для блинчиков, жарила по три порции сырников из нежного десертного сыра с черникой, а также варила две порции манной каши с шоколадом и банановым муссом.
В Италии, конечно, каши не едят от слова совсем, но моя манная каша — это нежнейший шоколадный десерт.
Я часто экспериментирую с едой, так что по собственному рецепту, я смешивала слоями кашу, густой и сладкий крем, а также украшала банановым муссом и фруктами. Рисовала специальным прибором узоры из жидкого сахара и превращала кусочек фигурно нарезанного яблочка рядом с блинчиками в маленький сад на тарелочке.
Операторы снимали, а шеф-повар ресторана вместо ведущего задавал мне вопросы о том, что я готовлю для «гурманов», следящих за эфиром. И вот не прошло и получаса, как я, словно героиня из мультика «Рататуй», предстала перед судом самого капризного критика на свете.
Вряд ли Сандро столько съест, но лучше он будет придирчиво выбирать и морщить носик, чем скажет..
— И вот это ты готовила тридцать три минуты?! — воскликнул он, видя стол, заставленный тарелками. — Это вообще что?!
Осторожно посмотрев по сторонам, я к нему наклонилась и не переставая улыбаться на камеру тихо прошипела ему на ухо:
— Сандро-люцифер, вообще-то это мой самый любимый завтрак.. Но если тебе не нравится, то давай тебя накормит твой шеф-повар?
Живот предательски заурчал, а я, облизываясь смотрела на тарелочки, уже планируя, что съем первым.
— Ты что каждый день это ешь? — с отчаянием спросил он, рассматривая шоколадную манную кашу.
— Ну, может быть через день..
— Но это же сладкое!
— В России часто завтраки сладкие, — легко пожала я плечами.
Я уже собиралась унести тарелки, как он шлепнул меня по рукам.
— Все остается, — командным тоном заявил он.
Не веря ни на секунду в реальность происходящего, я наблюдала за тем, как Сандро начал все по очереди пробовать. Вернее, как пробовать, еда просто исчезала со стола.
Пребывая в какой-то непонятной задумчивости, люцифер хмурился, недовольно жевал сырники и блинчики, а после смотрел, то на стремительно пустеющие тарелки, то на меня. Но попробовав шоколадную манную кашу с банановым муссом, которую в Италии я выдала за десерт, Сандро не выдержал и в конце концов спросил:
— Скажи честно.. Вики, ты пыталась стать поваром, но тебя не взяли? — мрачно поинтересовался он.
— Нет, — рассмеялась я, видя с каким отчаянием он смотрит на мой самый любимый завтрак. — Я просто люблю готовить и вкусно покушать. Особенно сладкое.
Бросив на тарелку каши взгляд полный невыносимой муки, Сандро с глубочайшей болью спросил:
— И сколько ты после такого завтрака бегаешь?
Я инстинктивно слегка качнула широкими бедрами, которые всегда были предметом моей гордости.
— Нисколько, синьор Лукрезе, — просияла я. — Все кроме украшений и теста для блинчиков — без сахара.