Страница 76 из 342
Сладкая горечь
— Давай посидим, как тогда, — шепнула она.
Он сел в глубокое кресло и протянул руки, чтобы принять ее в объятия.
— Я знала, что ты сегодня придешь, — сказала она тихо. — Как раз когда ты больше всего был мне нужен… милый… милый.
Губы его легко запорхали по ее лицу.
— Ты такая вкусная, — вздохнул он.
— Как это, любимый?
— Ты сладкая, сладкая… — Он крепче прижал ее к себе.
— Эмори, — шепнула она, — когда ты будешь готов на мне жениться, я за тебя выйду.
— Для начала нам придется жить очень скромно.
— Перестань! — воскликнула она. — Мне больно, когда ты себя упрекаешь за то, чего не можешь мне дать. У меня есть ты — большего мне не надо.
— Скажи…
— Ведь ты это знаешь? Ну конечно знаешь.
— Да, но я хочу, чтоб ты это сказала.
— Я люблю тебя, Эмори, люблю всем сердцем.
— И всегда будешь?
— Всю жизнь… Ох, Эмори…
— Что?
— Я хочу быть твоей. Хочу, чтоб твои родные были моими родными… Хочу иметь от тебя детей.
— Но родных-то у меня никого нет.
— Не смейся надо мной, Эмори. Поцелуй меня.
— Я сделаю все, как ты хочешь.
— Нет, это я сделаю все, как ты хочешь. Мы — это ты, а не я. Ты настолько часть меня, насколько я вся…
Он закрыл глаза.
— Я так счастлив, что мне страшно. Какой был бы ужас, если б это оказалось высшей точкой.
Она устремила на него задумчивый взгляд.
— Красота и любовь не вечны, я знаю. И от печали не уйти. Наверно, всякое большое счастье немножко печально. Красота — это благоухание роз, а розы увядают.
— Красота — это муки приносящего жертву и конец этой муки.
— А мы прекрасны, Эмори, я это чувствую. Я уверена, что Бог нас любит.
— Он любит тебя. Ты — самое ценное Его достояние.
— Я не Его, Эмори, я твоя. Первый раз в жизни я жалею о всех прежних поцелуях, теперь-то я знаю, что может значить поцелуй.
Потом они закуривали, и он рассказывал ей, как прошел день на работе и где им можно будет поселиться. Порой, когда ему случалось разговориться не в меру, она засыпала в его объятиях, но он любил и эту Розалинду — любил всех Розалинд, как раньше не любил никого на свете. Быстротечные, неуловимые, навек ускользающие из памяти часы.