Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 242 из 323

От этого у Рея на руках волосы встали дыбом, и на сей раз по совершенно иной причине. Он ни капли не удивлялся тому, что Сидоров приписывает Шидо все заслуги в своем стремительном взлете. Рей к такому уже привык, и теперь потребовалось бы умышленное невежество, чтобы люди перестали шептаться о том, будто с его Устройством творится что-то неладное. Нет. Куда сильнее настораживал последний вопрос Сидорова, который балансировал на опасной грани.

Очень опасной грани…

— Третья часть экзаменационного задания — не та тема, о которой мы говорим, — медленно проговорил он, наблюдая за апатичным лицом Сидорова. Однако лицо второкурсника выглядело так, будто было высечено из камня, судя по тому, как он отреагировал.

— MIND не заявится сюда, чтобы забрать твой CAD обратно из-за того, что ты сболтнул лишнего о тесте, Уорд. Пользователи слишком ценны, чтобы их вышибали за подобное, особенно такие кадеты, как мы.

Рей приподнял бровь. «„Такие кадеты, как мы…“» — осторожно повторил он. — Хочешь сказать, что это значит, Сидоров?..»

Однако Лансер снова даже не дрогнул. Ни намека на хмурый взгляд, на улыбку, на гордость или стыд. Он просто… смотрел. Как статуя. Очень опасная, очень близкая статуя.

— Некоторые вещи не обязательно разжевывать, — ответил он спустя мгновение. — Но я думаю, ты достаточно умен, чтобы понять, что я имею в виду. И ты не ответил на мой вопрос. Что ты сказал, чтобы тебе достался этот CAD?

— Я не ответил на твои вопросы, потому что не собираюсь отвечать на твой вопрос. Какой у тебя багаж, чувак? — Рей заставил себя сесть прямо, изо всех сил стараясь не поморвиться от дискомфорта при этом движении. — У тебя есть яйца, раз ты игнорируешь приказы Дент, этого у тебя не отнять.

— Какие приказы? — плоско спросил Сидоров. — Нам просто запрещено расспрашивать тебя о том, что там произошло. — Он лениво махнул рукой в сторону, где остальная часть его отряда все еще отвлекала Такеши, указывая на все еще пустую арену. — Я ведь ничего не упомянул о той конкретной теме, верно?

— Дохлый аргумент, — прорычал Рей.

Сидоров снова никак не отреагировал. Казалось, этот парень вообще не знает, что такое эмоции, словно для него имело значение лишь то, что находилось прямо перед ним. Конечно же, он открыл рот, несомненно собираясь надавить сильнее в поисках ответа.

Но затем он замер, и впервые его выражение лица изменилось — самую малость, — поскольку что-то по другую сторону от Рея привлекло его внимание. Его глаза сузились самую капельку, и все тело напряглось, словно непроизвольно.

Прежде чем Рей успел оглянуться, чтобы понять, что же так вывело второкурсника из себя, слева от него раздался знакомый голос, и он сразу же понял, что именно заставило Лансера насторожиться.

— Ты сидишь на моем месте, Сидоров. Сдвинься.

Рей повернулся, и агония этого движения полностью стоила того облегчения, которое он испытал, обнаружив там стоящего Кристофера Леннона. Одиноким он не был — Кэндис Мейер стояла прямо позади него. Впрочем, внимание обоих старшекурсников было приковано вовсе не к Рею. Вместо этого они оба пристально смотрели на Сидорова, и Рей с удивлением обнаружил в их одинаковых выражениях нечто вроде презрения.

Каким чертом они сюда добрались, он был не уверен, но судя по тому, как зашевелились второкурсники в ряду ниже, Рей подумал, что эта парочка могла буквально подпрыгнуть, чтобы вмешаться.

— Мы просто беседуем, Леннон, — плавно произнес Сидоров. Возможно, он и отреагировал малейшим образом на появление старших студентов, но к его чести, голос его даже не дрогнул. — Не о чем тебе беспокоиться.

— Всё, что связано с тобой, — повод для беспокойства, — сладко произнесла Мейер, наклоняясь из-за Лашера, чтобы одарить второкурсника острой, как бритва, улыбкой. — Или ты под впечатлением, будто люди на самом деле любят тебя за твое очарование, чувак?

На щеке Сидорова — едва-едва — мелькнул намек на раздраженный нервный тик. — Люди любят меня за то, что я хорош. Остальное меня не волнует.

— Да уж, мы в курсе. — На сей раз ответил Леннон, так и не отводивший глаз от Лансера. — Точно так же, как мы в курсе того, насколько сильно тебя это волнует.

Глаза Сидорова переметнулись с Мейер на Лашера. — И что это должно значить?

Тогда Леннон ухмыльнулся, и Рей снова почувствовал озноб. Это была вовсе не та спокойная, приятная улыбка, которую Эй-тип обычно носил повсюду — между матчами, в транспорте или в столовой отеля, где студенты Галена все вместе питались последнюю неделю. Вместо этого перед ним предстало дьявольское, опасное выражение, сплошные зубы и ни капли веселья, и Рей снова увидел лишь монстра С-восьмого ранга, столь искусно замаскированного в хрупком теле парня.

— Что ты только что сказал Уорду? — спросил Лашер, одной рукой с медленной точностью указав на Рея, словно это было расчетливое движение выслеживающего добычу хищника. — «Некоторые вещи не обязательно разжевывать»? — А затем монстр исчез, сменившись более мягкой улыбкой Кристофера Леннона, когда старшекурсник плюхнулся на сиденье рядом с Реем, ровно туда, где минуту или две назад сидела Вив. — Не будь идиотом, Сидоров. Валяй отсюда.

На мгновение второкурсник замер — точно так же, как не отрывал взгляда от Леннона своим пустым, бездонным взором. Рей даже не пытался угадать, о чем думает этот парень, не больше, чем мог бы угадать, о чем думала любая из голограмм спарринга Эс-ноль, когда они одна за другой появлялись из своих красных стартовых кругов.

Но затем Сидоров исчез: он встал и зашагал прочь настолько резко и быстро, что казался машиной, исполнившей какое-то математическое решение, которое только что щелкнуло на своем месте.

— Черт, какой же он жуткий, — пробормотала Кэндис Мейер, проскальзывая мимо Леннона и Рея, стряхивая пыль с того места справа от него, где сидела Ария, и усаживаясь. — Каждый раз, когда я смотрю ему в глаза, мне кажется, будто я пялюсь на одну из тех жутких старинных фарфоровых кукол в доме у моей бабушки.

— Ох, как же я терпеть не могу это место, — фыркнул Леннон, откидываясь назад и закинув ногу на ногу. — Дайс, я люблю тебя, и ты знаешь, как я люблю твою бабулю, но если мы никогда-никогда больше туда не вернемся, я буду сто десять процентов за.

— Но Париж такой красивый! И оттуда можно добраться в любую точку Земли где-то за час!

— Конечно, но мы также могли бы поехать и остановиться в доме, который построили уже после изобретения электричества, и где, возможно, есть даже больше одной работающей ванн—