Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 228 из 323

Глава сорок вторая

При нормальных обстоятельствах Рей полагал, что ему наверняка понравилось бы орудовать щитом. Это привносило в бой невероятный новый пласт, обеспечивая уровень почти абсолютной защиты, с которым он никогда раньше в поединках не сталкивался. Он, конечно, всегда умел блокировать, и Режим Сабли Шидо здорово повысил его способность держать удар, но даже та форма не была рассчитана на то, чтобы служить «живым щитом», не была предназначена для того, чтобы принимать на себя все подряд с уверенностью и ожиданием, что Рей всегда выживет и встретит следующую атаку лицом к лицу с той же стойкостью. При нормальных обстоятельствах он подозревал, что почувствовал бы совершенно новую уверенность, стоя там на поле и позволяя Арии тыкать и колоть его ее собственной усовершенствованной копье-алебардой.

К сожалению, все, что Рей чувствовал вместо этого, — была боль.

ДЗЕНЬ!

Рей поморщился под маской, чувствуя, как удар — нанесенный примерно с четвертью от обычной скорости и силы Арии — рикошетит от его поднятой защиты и волной страдания отдается вверх по руке, во всем теле и до самых кончиков конечностей. Он подавил стон, предпочтя вместо этого чуть сместить стопы и принять следующий взмах, затем еще один, и еще. Болело все. Как бы ни щадила его Ария, каждый удар отзывался ломотой, каждый шаг, сделанный, чтобы повернуться и встретить ее, когда она кружила вокруг него с изящной грацией, причинял боль.

— Лоран, сбавь обороты еще немного, — в четвертый раз с начала «спарринга» — если это можно было так назвать, — прошедшего едва две минуты назад, крикнула Дент. Лицо Арии, сосредоточенное и напряженное на фоне тонкого контура окручивавшего ее фигуру красноватого света, на миг исказилось виной, и она тут же сбросила газ еще сильнее: ее следующий выпад больше напоминал любопытный тык, нежели какую-либо атаку.

Это мало помогало: от удара у Рея всё равно возникало ощущение, будто его левая рука сейчас оторвется.

Было, конечно, несколько мгновений чистого восторга. Когда Такеси призвал их сражаться, Рей выкрикнул команду «Режим Фаланги!» для Шидо, даже не покидая круга, и ответная реакция поразила его — как и всех остальных наблюдателей — едва ли не сильнее, чем базовая эволюция. Броня, окутывавшая каждую часть его тела, пошла рябью эхом отзывающейся волны, рассылая во все стороны белые дуги молний трепещущими вспышками света. Лезвия на костяшках пальцев вмиг втянулись внутрь, а каждый квадратный дюйм металла переродился, став, пожалуй, вдвое толще, чем в форме Брависта. Отражая удары одна лишь броня превосходила даже усиленную Защиту Режима Сабли — причем в разы, — и, несмотря на прибавку в весе стали, Рей чувствовал себя на ногах почти так же легко, как и до изменения. Это указывало на колоссальную перестройку его характеристик, которые теперь, несомненно, сильно сместились в сторону Силы, Выносливости и Защиты. И впрямь: стоило ему активировать режим, как мир вокруг него, казалось, заметно ускорился, а показатели Скорости и Познания стремительно рухнули вниз. Но это было нормально.

Его новое оружие тут же компенсировало это разочарование.

Режим Фаланги Рея, как выяснилось, относился к менее распространенной из двух разновидностей этого Типа. Он был владельцем меча, что заставило его с облегчением выдохнуть, когда он осознал, что тренировки с Клэр де Сото принесут массу пользы благодаря схожести навыков, — избавляя его от необходимости учиться эффективно использовать копье и меч одновременно. Более того, его клинок был почти идентичен его воплощению в Режиме Сабли, за исключением того, что оружие стало короче примерно на ладонь и, пожалуй, чуточку толще. Впрочем, кто знает, возможно, его меч в недавно эволюционировавшем Режиме Сабли тоже утолстился. Это было не так уж важно.

Потому что больше всего в тот момент Рея заботил щит.

В то время как зов Ипполиты принимал форму более тонкого, почти изящного каплевидного щита, сужающегося книзу к грозному острию, у Шидо подобных изящных наклонностей не наблюдалось. Щит Рея оказался башенным — подлинная плита из многослойного черно-белого металла, шире его плеч, с изгибом в дизайне, который явно был призван помогать отклонять и перенаправлять летящие удары. Это было чудо, причем во многих отношениях. Он поражал воображение — поистине прекрасный с определенной точки зрения, — но, откровенно говоря, куда более впечатляло то, что он был способен его поднимать, причем с такой легкостью. Даже с учетом собственной невысокой стати Рея, щит выглядел достаточно тяжелым, чтобы сбить с курса к чертовой бабушке какого-нибудь драфтера, случись Рею оказаться у того на пути. Не то чтобы у него была возможность это проверить.

Ему требовалось все до капли, что у него было, лишь бы удерживать эту проклятую штуку поднятой достаточно высоко для отражения робких выпадов Арии, принимая удары снова и снова, в то время как каждый из них посылал толчок боли прямо в зубы и виски.

Со временем дискомфорт действительно немного уменьшился. То ли потому, что он начал неметь от боли, то ли потому, что его тело самую малость разработалось от движения, Рей в конце концов перешел на полные шаги, перестав ощущать, будто земля под ногами норовит наклониться, чтобы утащить его избитое тело вниз. Те две минуты боя превратились в три, затем в четыре, и к тому моменту, как Ария тыкала в его новый режим уже пять минут, он почувствовал в себе достаточно смелости, чтобы ответить ударом. Светящаяся зеленая верхушка копья Ипполиты устремилась вперед — по-прежнему с бешеной скоростью по сравнению с тем, к чему мог привыкнуть гражданский, — и вместо того, чтобы просто принять удар на изъеденную выбоинами сталь своего нового зова, Рей сжал челюсти и бросился навстречу выпаду, чуть-чуть наклонив щит. Ария выругалась, застигнутая врасплох: ее копье скользнуло по металлу и рассекло пустой воздух. Рей тем временем двинул вперед свой клинок — тоже на четверть скорости, потому что он не был занудой, — целясь в грифона на груди своей девушки.

Как и ожидалось, каплевидный щит Арии встал на место с сухим щелчком, и от силы удара при блоке правую руку Рея тряхнуло куда сильнее, чем от любого другого пропущенного до сих пор удара.

Это не имело значения. Это была всего лишь боль.

Всего лишь боль.