Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 194 из 323

Сотню раз Сидоров атаковал, и сотню раз его отбивали, вынуждая парировать ответный удар свободного меча Леннона или уклоняться от него. Обмены ударами были настолько быстрыми, настолько безупречно связанными, что удары и скрежет оружия А-типа, пробивающего землю и камень, звучали как оглушительная волна скорострельных взрывов. Поднималась пыль, а на поле боя образовывались борозды. С нижней стороны утеса с каждым ударом отрывались и падали камни, с плеском улетая в бурный поток внизу. Безумие боя приобрело какой-то чудовищный оттенок, словно Сидоров сражался с многоруким титаном, чьи конечности разили в хаосе барабанной дроби атак. Тот факт, что у Леннона за пределами его защиты оставалось лишь одно лезвие, затерялся для всех на фоне скорости поединка, как и тот факт, что Сидоров сражался не в своей стихии. С трибун снова стали громче доноситься возгласы с призывом к той или иной стороне преодолеть устрашающие таланты соперника, пока громовые удары цепного меча не слились с общей оглушительной какофонией Арены. Голос комментатора, который для Рея пропал почти с самого начала, превратился в сплошное гудящее жужжание на заднем плане, и вскоре все вокруг зазвучало единой оглушительной нотой абсолютного энтузиазма.

И Рей с остальными не пропустили ни секунды этого зрелища.

Ария не выпускала его предплечье, и он не раз морщился, когда ее хватка инстинктивно усиливалась всякий раз, когда Сидоров уклонялся от особенно опасного момента. Вив же была едва ли не самой оживленной на его памяти за всю неделю: она подпрыгивала вверх и вниз, держась за обвивающую ее плечи руку Гранта, которую тот в итоге закинул ей на грудь сзади, а сам Громила тоже вовсю орал и вскидывал свободную руку в воздух. Кэтчер и Кэш тем временем являли собой зеркальное отражение друг друга: они неосознанно пригибались и уклонялись от воображаемых ударов, то выкрикивая слова поддержки, то предупреждения. Рей усмехнулся про себя, когда ногти Арии снова впились в его обнаженную кожу, стоило Сидорову перепрыгнуть низкий круговой удар свободного меча Лезера, подумав, что он бы не возражал, если бы они все оставались в таком положении еще добрую минуту-другую. Поэтому было немного грустно, что в итоге им досталось всего около полутора минут.

Потому что на отметке в девяносто секунд Леннон вышел из боя.

— Че-е-его?! — Рей и практически все зрители вокруг него, включая его друзей, завопили от изумления, прежде чем до них дошло понимание. Лезер, как раз когда Сидоров перепрыгнул очередной перекрестный удар, стремительно отступил от центра поля, оставляя за собой еще один изгибающийся след из пыли, пока он пятился к внешнему краю утесов, а затем обогнул его. Штука была в том, что клинки последовали не за ним. Вместо этого они застыли в воздухе ровно там, где он стоял мгновение назад, и теперь, когда не нужно было защищать конкретного Юзера, оба меча принялись неистово хлестать и крушить Сидорова.

— Невидимая рука! — восторженно выкрикнул Кэтчер и еще тысяча человек название триггера Способности.

— Сидорову конец! — отозвался Грант, в голосе которого смешались восторг и разочарование.

Надо отдать Лансеру должное: он не издал ни звука удивления при столь резкой смене темпа, вместо этого перехватив свое оружие на удобную длину и приведя его в состояние размытой вихрем обороны. Работа его ног превратилась в танцевальный рисунок на земле, весь его силуэт скользил и извивался сквозь бушующий водоворот ударов, а копье взметалось и разило наотмашь, отбивая любые выпады, которые ему не удавалось отразить. Несколько секунд он держался в таком режиме, удерживая на расстоянии черное и красное буйство разрушения, а затем цепные мечи закрутились, заскользив вокруг него единым, быстро сужающимся туннелем смерти. Не имея другого выхода, кроме как взмыть в небеса, Сидоров собрался с силами, а затем под небольшим углом взмыл ракетой вверх, описывая дугу и вырываясь из кружения вращающихся клинков. Даже во время подъема Рей видел, как его бронированная голова металась из стороны в сторону в поисках Леннона, в поисках того места, куда исчез его противник. Лансер, очевидно, понимал, что он уязвим, и отчаянно пытался хотя бы сориентироваться, как возобновится бой, когда он приземлится.

Он так и не коснулся земли.

Первый по-настоящему точный удар матча стал последним. Со звуком, средним между выстрелом из пистолета и запуском реактивного двигателя, небольшой участок утеса треснул и обрушился, начав полностью отрываться от остальной части поля. Как выяснилось, камень не выдержал огромной силы активации Ленноном собственного Шага прорыва, вложившего импульс Способности в тщательно рассчитанный стремительный прыжок. Рей разглядел это, увидел ловушку еще в момент ее срабатывания. Лезер позволял своим мечам сеять открытый хаос вокруг Сидорова лишь до тех пор, пока Лансер не сориентируется. Затем они образовали туннель, и Сидоров — как и поступил бы любой логично мыслящий боец в подобной ситуации — выпрыгнул из зоны действия лезвий под таким углом, который вывел бы его глубже на поле и к безопасной опоре. В конце концов, кто в здравом уме прыгнул бы в каком-то другом направлении, кроме как на плато, рискуя приземлиться на неустойчивую почву или слишком близко к краю, чтобы его легко сбросили с утесов в воду внизу? Сидоров отреагировал именно так, как и должен был.

И Леннон все это спланировал.

Рев воплей и оваций прокатился по трибунам, когда прямая полоса красного и черного цветов, в которой угадывался Потрошитель, столкнулась с прыгающим Сидоровым в самой высшей точке его полета. Лансер даже не успел отреагировать: скорость Шага прорыва бойца восьмого класса была, вероятно, быстрее звука. ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ трек удара заглушил даже само столкновение, и Рей не мог понять, ударил ли Леннон каким-то особым образом или просто вложил плечо, колено — словом, ту часть тела, которая шла первой при рывке, — в первую попавшуюся часть Сидорова, до которой смог дотянуться. Впрочем, результат в любом случае оказался одинаковым: Сидорова отбросило назад, взметнув вверх и вбок, словно в него попал снаряд рельсотрона, копье вылетело из его рук, а тело закрутилось волчком.

Следом за ним серебристо-серым шлейфом просыпался металлический дождь — разломанная броня его Устройства мерцающим знамением возвестила о том, что матч окончательно подошел к концу.