Страница 40 из 73
– Расскажите, Ирина Егоровна…
– В общем, как-то недавно, ну, может, месяц назад, гуляла я в парке. Как обычно, с палками своими ходила. Села на лавочке отдохнуть, а тут мужик какой-то ко мне подваливает. Суёт, значит, в руки стаканчик с кофе и давай со мной знакомиться, будто я студентка-первокурсница. Я, безусловно, возмутилась, кофе вернула, а он прилип как скотч к стеклу, не оторвать. «Попробуйте, – говорит, – капучино. Специально для вас купил, давно, мол, за вами наблюдаю». Ага, знаю я, чем потом за халявный кофе расплачиваться! Да и не люблю я эту кислятину.
Но мужик-то прилип, Павликом представился. «Для вас, – говорит, – Павлуша». Тьфу ты! Всю прогулку испортил. Я и уйти от него порывалась, а он цоп за руку и держит. Ну не кричать же на весь парк: «Помогите, меня кофиём угощают!» И не знаю, как от него отмазалась бы, но тут, на моё счастье, Василий Иваныч проходил.
– Чапаев? – усмехнулся сын.
– Почти… Взгляд точно чапаевский, пронзительный такой. В общем, отогнал он от меня этого Павлика «Морозова» и вызвался проводить до дома, чтобы никто не привязался больше. Он, оказалось, тоже часто в этом парке гуляет, но после обеда.
Вот так мы и начали вместе гулять. По утрам с палками, по вечерам аппетит нагуливаем. Интересный мужчина Василий Иваныч, – мечтательно добавила свекровь. – Он раньше заведующим музеем был, всяко разное рассказывает мне. Я в школе, помню, тоже музеи любила, а потом всё недосуг было.
– Ну так что же вы не пригласили его, Ирина Егоровна?
– Ой, Даночка, не хочу торопить события. И… мне ещё тройку килограммов сбросить надо.
– Ой, да вы с этой причёской уже десяток лет сбросили! Честное слово!
– Спасибо, Данусь. Мне на лето гардероб обновить бы, по магазинам со мной пойдёшь? А то я не знаю, что сейчас носят.
– Конечно!
– Ну вот, как похудею ещё чуток и пойдём. А этот костюм мне как? – свекровь встала из-за стола и покрутилась.
– Отлично! Цвет вам идёт и фасон удачный.
– Василий говорит, что в мае на дачу к нему поедем, любит он выращивать всё своё, домашнее, вот и возьму с собой костюмчик.
– Отличная идея! У меня ещё несколько футболок лежит, подарили давно, но цвет не мой. Они совсем новый, вам отдам.
– Ой, спасибо. Антоша, помнишь, я папу уговаривала дачу купить? Я же тоже люблю в земле ковыряться.
– Ну, судя по тому, что ты развела на подоконнике, тебе этого явно не хватает.
– Очень! Глядишь, на старости лет мечта моя сбудется…
– Какая старость, Ирина Егоровна? Да у вас вторая молодость начинается.
– Ой, ну что ты, Даночка… – зарделась свекровь.
И завертелся роман у Ирины Егоровны. И не узнать её: ожила, расцвела, похорошела. В жизнь молодых не лезет, только просит с внуками не затягивать. А в гости её теперь и не затащить: то на даче с Василий Иванычем, то в парке, то в музее.
Пришла как-то раз Дана к Никанору Валерьяновичу, тот сокрушается:
– Даночка, вашу просьбу я не выполнил, уж извините. Подговорил я этого старого ловеласа Павлика свекровь вашу охмурить. А он, видать, всю сноровку, как зубы, растерял. Не справился с задачей. Говорит: «Я и так к ней и эдак, а она не баба, а цементное изваяние, не действуют на неё чары».
– А это потому, что она кофе не любит. Она травяной чай уважает! – улыбнулась женщина, вспоминая свекровь, которая сейчас скорее мягкий пластилин, а не цемент.