Страница 60 из 94
Бэзил бросился вперед, но другие отрезали ему путь, и Малыш Лемойн, яростно сопротивляясь, исчез в гардеробной среди круговерти ног и рук, из которых не все принадлежали ему. Стоя в проеме, Бэзил чувствовал, что к его отвращению примешивается искреннее сострадание, потому как Лемойн всякий раз, когда ему удавалось поднять голову из-под крана, отчаянно сетовал, что его любовь растоптана.
Когда Бэзил снова танцевал с Минни, он понял: она зла и напугана до такой степени, что уже готова просить его о помощи; она заставила его сесть.
– Ну не дурак ли он после этого? – бушевала она. – Так недолго загубить репутацию девушки. Хоть бы его посадили в тюрьму.
– Он не знал, что творит. У него была трудная игра, он еще не отошел, вот и все.
Но в глазах у нее стояли слезы.
– Ты намного умнее. – Ее тихий голос обволакивал его заколдованной рекой. – Ты способен понять, что… если двое больше не сходят с ума друг от друга, они должны проявить здравый смысл.
– Естественно, – сказал он и добавил с напускной небрежностью: – Разбежались так разбежались.
– Бэзил, ты такой хороший! Ты всегда меня понимаешь.
Тут она впервые за долгие месяцы задумалась именно о нем. Ему бы цены не было, говорила она про себя, если бы его мозги, способные кого угодно довести до белого каления, довольствовались «простым пониманием».
– Ах, Бэзил! – воскликнула она. – Неужели я настолько ужасна? Я никому не желаю плохого, но так уж получается.
Он хотел обнять ее и сказать, что она – самая романтичная душа в целом мире, но по глазам понял, что это без толку. Ведь для нее он был пустым местом – точно так же она могла бы излить душу какой-нибудь подружке. Ему вспомнилось, что советовала Джобена: «уйти с достоинством».
Пока он наблюдал за танцем Джобены, Минни проследила за его взглядом:
– Значит, ты пришел с девушкой? Она необыкновенно мила.
– Не так мила, как ты.
– Бэзил!
Он твердо решил не смотреть на нее, предполагая, что она слегка выгнула спину и сложила руки на коленях. Пока он держался изо всех сил, но тут произошло нечто невероятное: мир, который окружал, но не включал в себя Минни, вдруг немного посветлел. Вскоре к Бэзилу потянулись еще какие-то первокурсники, стали поздравлять с победой, и ему это нравилось: их слова, их восхищенные взгляды. На следующей неделе у него были все шансы выйти против Гарварда в первом составе.
– Бэзил!
У него в груди сердце совершило головокружительный скачок. Краем глаза он заметил ее выжидающий взгляд. Неужели она действительно раскаивается? Не воспользоваться ли случаем, чтобы повернуться к ней и сказать: «Минни, скажи этому идиоту, пусть утопится в речке, и возвращайся ко мне»? Он колебался, но мысль, которая спасла его днем, возникла вновь: на сегодня ошибок достаточно. Мольба сама собой медленно затухала у него в душе.
С видом собственника к ней подошел амбал Джубал, и сердце Бэзила, в розовом шелковом платье, запорхало в такт музыке по бальному залу. Окутанный туманом нерешительности, он ретировался на веранду. В воздухе мелькали прилетевшие до срока снежинки, а от звезд веяло холодом. Приглядевшись, он, как всегда, понял, что это его звезды – символы честолюбия, борьбы и славы. Меж ними плыл трубный глас ветра, поднимаясь до той целой ноты, которой всегда с нетерпением ждал Бэзил, а узкие шеренги облаков боевым порядком спешили к нему на смотр. Это зрелище сверкало небывалым великолепием, и только наметанный взгляд полководца заметил, что одной звезды уже нет.