Бэзил и Джозефина

А по другую руку чахлым призраком маячил университет штата, где из одних ворот в другие сновали тени, которые при ближайшем рассмотрении оказывались ветеринарами, японцами и девушками. В пять часов, презирая себя за малодушие, Бэзил набрал номер и попросил горничную Кампфов передать, что он заболел и сегодня прийти не сможет. Но и с занудливыми изгоями своего поколения он тоже сидеть не собирался: заболел так заболел. Семейству Райли не в чем будет его упрекнуть.

Трубку взяла Рода, и Бэзил старательно изобразил хриплый полушепот.

– Рода, я заболел. Лежу в постели, – слабо пробормотал он и добавил: – Хорошо еще, что телефон у меня в комнате, – по крайней мере, могу позвонить.

– Хочешь сказать, ты сегодня не появишься? – В ее голосе звенела злость и обида.

– Я заболел, не встаю с постели, – упрямо повторил он. – У меня озноб, ломота во всем теле… и насморк.

– Может, все-таки придешь? – В ее голосе больной не услышал ни тени сочувствия. – Ты обещал. Иначе будет на две девочки больше.

– Я пришлю кого-нибудь вместо себя, – сказал он в отчаянии. Взгляд сквозь оконное стекло заметался по улице и уперся в дом напротив. – Пришлю Эдди Пармели.

Рода задумалась. Как видно, ей чудился подвох.

– Уж не намылился ли ты на другую вечеринку?

– Нет, что ты. Я всех предупредил, что расхворался.

Рода опять призадумалась. У Эдди Пармели был на нее зуб.

– Я все устрою, – пообещал Бэзил. – Придет, куда он денется? Ему сегодня все равно нечем заняться.

Через пару минут он уже бежал через дорогу. Дверь открыл сам Эдди, завязывавший на шее галстук-бабочку. Бэзил скупо, с оглядкой обрисовал ситуацию. Не согласится ли Эдди пойти вместо него?

– Извини, старина, сегодня никак. У меня реальное свидание с девушкой.

– Ты внакладе не останешься, Эдди, – беспечно посулил Бэзил. – Я бы тебе заплатил – долларов пять.

Эдди пораскинул мозгами. В глазах мелькнула слабина, но все же он покачал головой:

– Оно того не стоит, Бэзил. У меня сегодня такой вариант – ты бы видел.

– Встретишься с ней попозже. На эту вечеринку тебя… то есть меня… потому зазывают, что там девчонок больше, чем парней… Послушай, Эдди, я тебе десять долларов дам.

Эдди похлопал его по плечу:

– Так и быть, старина, че не сделаешь ради лучшего друга. Где деньги?

У Эдди в ладони растворилась недельная зарплата с привеском, но Бэзил, переходя дорогу, чувствовал пустоту иного рода – пустоту надвигающегося вечера. Примерно через час лимузин Кампфов притормозит у Озерного клуба, и… снова и снова его воображение неловко спотыкалось об эту картину, не в силах идти дальше.

В отчаянии он бродил из одной темной комнаты в другую. Мать отпустила горничную, а сама пошла ужинать к деду, и Бэзил вдруг надумал позвать какого-нибудь разбитного парня, вроде Элвуда Лиминга, в ресторан «Карлинг» – пить виски, вино и пиво. Может статься, возвращаясь домой после вечеринки на озере, Минни заметит его среди самых завзятых кутил и все поймет.

– Поеду к «Максиму», – отчаянно пробормотал он сам себе; а потом в досаде бросил: – Пропади он пропадом, этот «Максим».

Сидя в гостиной, он смотрел, как над забором дома Линдсеев на улице Мак-Каббен всплывает бледная луна. Компания молодых ребят спешила на троллейбус, идущий в сторону «Комо-парка». Их тусклое существование было достойно жалости: они ведь не будут сегодня вечером танцевать с Минни в Озерном клубе.

Восемь тридцать: она уже там. Девять: в преддверии перемены блюд они отплясывают под «Занозу в моем сердце»[41] или танцуют кастл-уок, который Энди Локхарт привез из Йеля.

В десять он услышал, как вошла мать и почти одновременно зазвонил телефон. От скуки он прислушался – и вдруг резко выпрямился на стуле.

– Алло, да-да… Здравствуйте, миссис Райли… Понимаю… Ах вот оно что… Так… Вы уверены, что не хотите поговорить с Бэзилом?.. Откровенно говоря, миссис Райли, я в такие дела не вникаю.

Бэзил вскочил и шагнул к дверям; в тонком голосе матери послышались металлические нотки:

– Меня не было дома; понятия не имею, кого он обещал прислать.

Значит, Эдди Пармели так никуда и не пошел – это была катастрофа.

– …Конечно, нет. Это, видимо, какая-то ошибка. Не думаю, что Бэзил мог так поступить; вообще я сомневаюсь, что он владеет японским.

У Бэзила помутилось в голове. Он чуть не кинулся через дорогу, чтобы поквитаться с Эдди Пармели. Но тут он услышал в голосе матери неприкрытое раздражение:

– Хорошо, миссис Райли. Так и передам. Но я не стану обсуждать с вами его поступление в Йель. Так или иначе, он обойдется без посторонней помощи…

Его уволили, и мать пыталась стойко принять эту весть. Но она продолжила, немного повысив голос:

– Возможно, дяде Бену интересно будет узнать, что сегодня вечером мы продали компании «Юнион-депо» корпус на Третьей улице за четыреста тысяч долларов.

Господин Уцуномия освоился как нельзя лучше. За все шесть месяцев, проведенные в Америке, он впервые оказался в теплой компании. Сначала он намучился, пытаясь объяснить хозяйке вечера, какими судьбами оказался у нее за столом, но Эдди Пармели внушил ему, что в Америке такие замены – дело житейское, и теперь он прилежно изучал и этот, и многие другие американские обычаи.

Танцевать он не умел, а потому сидел с пожилой хозяйкой, пока обе хозяйки – пожилая и молодая – не уехали домой сразу после ужина, причем в некотором возбуждении. А господин Уцуномия не уехал. Он прогуливался и наблюдал. Одиночество его не тяготило: он привык.