Бэзил и Джозефина

– Выходит, ты мне двоюродный брат, – сказала Рода, закрывая книгу – как он успел заметить, «Маленький полковник: фрейлина»[40].

– Да, верно, – согласился он.

– Я про тебя наслышана. – Из этого следовало, что до нее дошли не самые лестные сведения.

– Кто же про меня рассказывал?

– Одна девочка, Элен Уошмер.

– Элен Уошмер! – презрительно повторил он. – Ах, эта!

– Между прочим, моя лучшая подруга. – (Бэзил промолчал.) – Она сказала, что ты слишком много о себе возомнил.

По молодости лет человек не сразу понимает, что враг ему – тот, кто нанес рану, а повторенная сплетня – не более чем стрела. В сердце Бэзила вскипел гнев на Элен Уошмер.

– У меня тут знакомых ребят мало, – созналась девушка чуть более примирительно. – Мы только полгода как переехали. Нигде такого не встречала: здесь каждый задирает нос.

– Ну нет, ты ошибаешься, – запротестовал Бэзил. – А где вы раньше жили?

– В Су-Сити. Там ребята намного лучше.

Заглянувшая в библиотеку миссис Райли позвала Бэзила в гостиную. Старик опять встретил его стоя.

– Приходи утром, что-нибудь для тебя подберу, – сказал он.

– А вечерком с нами поужинаешь, ладно? – добавила миссис Райли сердечным тоном, за которым взрослый тут же распознал бы тайный умысел.

– О, большое спасибо.

Преисполнившись благодарного ликования, Бэзил едва затворил за собой дверь, как миссис Райли с коротким смешком позвала дочь.

– Посмотрим теперь, не станет ли тебе повеселей, – объявила она. – Когда там у вас танцульки?

– В Колледж-клубе по четвергам, а в Озерном клубе по субботам, – выпалила Рода.

– Ну, если этот парнишка не захочет потерять место, которое дает ему твой отец, у тебя будет кавалер на все лето.

Случайные компании, возникшие по прихоти денег или географических координат, могут оказаться довольно вздорными и скучными, но если молодых людей объединяет только свойственная им непривлекательность для окружающих, то их бедственное положение можно сравнить разве что с положением заключенных, брошенных в тесную камеру. С точки зрения Бэзила, небольшое общество, приглашенное следующим вечером на ужин, напоминало цирк уродов. Льюис и Гектор Крамы, туповатые двоюродные братья, которые могли общаться разве что друг с другом; Сидни Розен, жуткий тип, хоть и богатый; страшилы Мэри Хаупт и Элейн Уошмер, а с ними Бетти Гир, при виде которой Бэзил вспомнил жестокую дразнилку, что распевали они в детстве на мотив «Городка в джунглях»:

Более того, все они не жаловали Бэзила, считая его «задавакой»; по дороге домой он засыпал от тоски и смутно чувствовал, что его использовали.

Слов нет, он был благодарен миссис Райли за ее доброту, но догадывался, что более сметливый парень непременно увильнул бы от необходимости сопровождать Роду в Озерный клуб на танцы уже в ближайшую субботу. Предложение застало его врасплох; но, когда его поймали на ту же удочку неделю спустя, а затем и еще через неделю, он понял, что влип. Это входило в круг его обязанностей, и он через силу выполнял новую повинность, не понимая, впрочем, зачем такой девушке, которая дичится, да к тому же скверно танцует, идти туда, где она явно будет обузой. «Ей бы дома с книжкой сидеть, – неприязненно думал он, – или съездить куда-нибудь… или рукоделием заняться».

Однажды в субботу, когда он смотрел с трибуны теннисный турнир и содрогался от предстоящей вечерней миссии, его неожиданно привлекло девичье личико на расстоянии буквально нескольких футов. У него перехватило горло, а сердце радостно дрогнуло; чуть позже публика стала расходиться, и он, к своему удивлению, обнаружил, что таращился на девочку лет десяти. Бэзил отвел глаза, испытывая странное разочарование, но в следующий миг опять смотрел в ее сторону. Милая, застенчивая внешность вызывала в нем мысли и чувства, не находившие словесного выражения. Он прошел мимо, отказавшись от смутного желания узнать, кто эта малышка, и весь мир вдруг заполонила красота, которая отчетливо и узнаваемо нашептывала ему вечно правдивое и убедительное обещание счастья. «Завтра… совсем скоро… нынче осенью… возможно, сегодня». Чтобы только дать выход своим эмоциям, он сел и попытался написать одной знакомой девушке в Нью-Йорк. Слова получались высокопарными, а девушка казалась холодной и далекой. Видением, которое крутилось у него в голове, силой, которая довела его до такого томления, было личико девчушки, которую он заметил на трибунах.

Приехав с Родой Синклер в Озерный клуб, Бэзил тут же огляделся по сторонам в поисках ровесников, которые были бы в долгу у Роды или в подчинении у него. В ту пору еще не принято было разбивать пары, и обычно ему удавалось заранее избавить себя от полудюжины танцев, но нынче вечером здесь собрались ребята постарше, и ситуация складывалась не в его пользу. Однако, когда Рода выходила из гардеробной комнаты, он заметил Билла Кампфа и с благодарным чувством устремился к нему.

– Здорово, старина! – излучая добродушие, сказал он. – Пригласишь на один танец Роду?

– Не смогу, – бросил Билл. – У нас гости. Ты что, не в курсе?

– Ну, на один танец-то можем обменяться?

Билл поднял на него удивленный взгляд.

– Я думал, ты знаешь! – воскликнул он. – Здесь Эрмини. Весь вечер только о тебе и говорит.

– Эрмини Биббл!

– Да, вместе с отцом, матерью и младшей сестрой. Утром приехали.

Теперь эмоции, пережитые двумя часами ранее, забурлили в нем по-настоящему, но на этот раз Бэзил знал причину. Девочка, у которой было до странности знакомое личико, оказалась младшей сестрой Эрмини Гилберт Лабуисс Биббл. Его мысли унеслись на целую вечность назад, на год назад, к долгому вечеру на веранде Кампфов, выходящей на озеро, как вдруг у него в ушах зазвенел настоящий голос: «Бэзил!» – и блистательная красотка пятнадцати лет подлетела к нему и сжала его пальцы словно для того, чтобы всей руке не осталось ничего другого, кроме как приобнять ее за талию.

– Бэзил, я так счастлива!