Бэзил и Джозефина

Поглядывая направо и налево, Элвуд Лиминг с видом опытного первопроходца двигался немного впереди. Гулявшие парами девушки, поймав на себе его мужской взгляд, то и дело ободряюще улыбались, но он всех забраковал: эти – толстухи, эти – страшилы, эти – буки. Вдруг все трое одновременно узрели впереди двух подружек и сразу прибавили шагу: Элвуд – с подлинной уверенностью, Рипли – с нервно-притворной, а Бэзил – с неожиданным волнением.

Они зашли с фронта. У Бэзила колотилось сердце. Он отвел глаза, услышав голос Элвуда:

– Привет, девчонки! Как дела?

А вдруг они вызовут полицию? Вдруг сейчас из-за угла появится его мать на пару с матерью Рипли?

– Привет, мальчонки!

– Куда направляемся, крошки?

– Никуда.

– Тогда нам по пути.

Они встали в кружок, и Бэзил с облегчением заметил, что эти девушки – его сверстницы. Миленькие, кожа чистая, губки яркие, прически по-взрослому высокие. Его сразу потянуло к той, что говорила негромко и держалась застенчиво. К радости Бэзила, Элвуд клюнул на более разбитную и увел ее вперед, предоставив им с Рипли обхаживать более скромную.

Первые вечерние фонари затеплились бледным светом; толпа слегка поредела, а над опустевшими аллеями все еще плыли густые запахи попкорна и арахиса, патоки и скворчащих венских колбасок; к ним примешивались не лишенные приятности нотки сена и дух домашней скотины. Сквозь сумерки в кольце огоньков лениво ползло колесо обозрения; над головами громыхали пустыми вагончиками американские горки. Зной унесло ветром, и в воздухе витал бодрящий, волнующий холодок северной осени.

Они шли дальше. Бэзил чувствовал, что для разговора с девушкой требуется найти верный тон, но не мог тягаться с Элвудом Лимингом, который доверительно и настойчиво охмурял свою спутницу, как будто ненароком уловил родство вкусов и душ. Просто чтобы не молчать (Рипли ограничивался редкими взрывами дурацкого гогота), Бэзил изображал интерес к ярмарочным диковинкам и как мог высказывался на их счет.

– Вот там шестиногого теленка показывают. Видела?

– Не-a, не видела.

– А тут парень гоняет на мотоциклете по отвесной стене. Ходила туда?

– Не-a, не ходила.

– Смотри! Воздушный шар надувают. Интересно, в котором часу сегодня фейерверк?

– Решил посмотреть?

– Нет, завтра пойду. А ты?

– Я каждый вечер хожу. У меня тут брат подрабатывает. Как раз фейерверки помогает запускать.

– Круто!

Он задал себе вопрос: как отреагирует ее брат, узнав, что сестренку подцепили чужаки? А потом: не чувствует ли она себя так же глупо, как он сам? Часы, как пить дать, неумолимо тикали, а ведь он обещал быть дома к половине восьмого, иначе на следующий день ему грозил домашний арест. Бэзил догнал Элвуда.

– Слышь, Эл, – окликнул он, – куда мы идем?

Элвуд подмигнул:

– В «Старую мельницу».

– Ага!

Бэзил снова отстал – и увидел, что за время его недолгого отсутствия Рипли с их общей спутницей взялись под руки. Его кольнула ревность; он еще раз, более придирчиво, всмотрелся в эту девушку и обнаружил, что она даже красивее, чем ему показалось на первый взгляд. Бездонные карие глаза как будто проснулись от сверкания огней; как и сама вечерняя прохлада, эти глаза сулили немало волнующих открытий.

Ему тоже захотелось взять ее под руку, но момент был упущен: эти двое уже хохотали – видимо, без причины – в один голос. Вначале она спросила, чему он все время смеется, а он только рассмеялся ей в ответ. Теперь неудержимые взрывы хохота сотрясали обоих.

Бэзил с отвращением покосился на Рипли.

– В жизни не слышал такого идиотского гогота, – неприязненно бросил он.

– Неужели? – загоготал Рипли Бакнер. – Неужели, маленький?

От смеха Рипли согнулся пополам; девушка тоже хихикала. Это словцо, «маленький», обрушилось на Бэзила ушатом холодной воды. От волнения он кое-что забыл – подобно тому, как увечный подчас забывает о своей хромоте, пока не пустится бежать.

– А сам-то, можно подумать, большой! – взвился он. – У кого ты брюки спер? Говори, у кого брюки спер? – Он вложил в эту тираду весь свой пыл и чуть не добавил: «Не иначе как у папаши», но вовремя спохватился – отца Рипли, как и его собственного, уже не было в живых.

Идущая впереди парочка достигла «Старой мельницы». Там царило затишье, и в деревянном русле искусственной речки слегка покачивалось штук шесть тупоносых лодок. Элвуд усадил свою девушку на носу и, недолго думая, обнял ее за плечи. Бэзил помог второй девушке устроиться на корме и сел рядом, но от расстройства даже не стал возражать, когда между ними втиснулся Рипли. Лодка отчалила и сразу попала в бескрайнюю гулкую темноту. Где-то впереди компания в такой же лодке распевала песни; голоса, то далекие и романтичные, то близкие, но от этого не менее загадочные, плыли над извилистым каналом; на поворотах лодки сходились, разделенные невидимым пологом.

Мальчишки заулюлюкали в три горла и начали задирать поющих; Бэзил проявил изобретательность и постарался перекричать Рипли, чтобы себя реабилитировать, но в считаные мгновения все звуки смолкли, кроме его голоса да непрерывных глухих ударов лодки о дощатые берега; он не глядя понял, что Рипли облапил девушку.

Их вынесло в багровое зарево: декорации и реквизит изображали сцену ада, со злорадными демонами и грозными языками бумажного пламени; тут он разглядел, что Элвуд и его девушка сидят щека к щеке; а потом снова подступила темнота, из которой доносился только ласковый плеск воды и все тот же хор. Бэзил сделал вид, что его вниманием завладела певческая лодка: он старался докричаться до певцов и отпускал реплики на тему сближения. Потом он обнаружил, что плоскодонку можно раскачивать, и тешился этим убогим развлечением, пока Элвуд Лиминг в гневе не обернулся, чтобы его осадить:

– Эй! Делать нечего, что ли?

В конце концов они причалили у выхода, и обе парочки разомкнули объятия. Бэзил понуро спрыгнул на берег.

– Дайте новые билеты! – гаркнул Рипли. – Мы хотим еще покататься.

– Без меня, – сказал Бэзил с преувеличенно равнодушным видом. – Я домой пошел.

Рипли победно заржал. Девушки захихикали.

– Прощай, маленький, – изгалялся Рипли.

– Заткни фонтан! Пока, Элвуд.

– Пока, Бэзил.

Лодка уходила на второй заплыв; руки вернулись на девичьи плечи.

– Пока, маленький!

– Пока, большой, набит лапшой! – выкрикнул Бэзил. – Где штаны спер? Признавайся: где штаны спер?