Империя. Терра Единства

Я видел немало певцов, превозносящих анабаптизм перекрещенцев и его стяжательскую этику. Лицемерие которой я отверг вслед за моей мученицей матерью, перешедшей в католицизм и лишенной за это её семьёй поддержки в дни тяжелейшей болезни. После падения Лондона ясно, что эта ересь уничтожает, извращает, растрачивает и обрекает на вечное проклятие этот благородный северный дух, высший из даров Европе, – дух, который я всегда любил всем сердцем и тщился представить в истинном его свете. Нигде, к слову сказать, дух Севера не проявился благороднее, нежели в Англии, нигде не был освящен и христианизирован так рано.. Но сохранился он похоже только на заснеженных просторах верной апостольской ортодоксии, варварской в глазах большинства квакеров и эсквайров, России. Но я верю, что мы, глядя на воскресший в тройном величии Рим, сможем его оживить и у нас трудами возрождения в душах наших земляков истиной римской католической церкви.

Британская империя несла «Свет цивилизации» и «бремя белого человека». Но этот Свет был жарок, а поклажа немилосердно спеленована. Впрочем, все Великие Свершения, спланированные с размахом, с точки зрения жабы под колесом именно так и воспринимаются, – при том, что, в общем и целом, они вроде бы и функционируют благополучно, и работу свою выполняют. Работу, что в конечном счете ведет ко злу. Ибо мы пытались победить Саурона с помощью Кольца. И даже преуспевали (по крайней мере, на то было похоже). Но в качестве расплаты, как ты и без меня знаешь, глядя на растерзанную Англию и разползающуюся Индию, мы наплодим новых Сауронов, а люди и эльфы постепенно превратятся в орков. Не то чтобы в реальной жизни всё это настолько очевидно, как в придуманной истории; да и с самого начала на нашей стороне орков было немало.

Грядет большой пожар над Ардой и настоящая Битва пяти воинств. И я полагаю, одним из неизбежных результатов всего этого станет дальнейший рост глобальных унифицированных объединений с их поставленными «на поток» понятиями и эмоциями.

Музыка уже уступала у нас место джазу. Насколько я понимаю, «джаз» означает устраивать «джам-сейшн» вокруг пианино (инструмента, изначально предназначенного к тому, чтобы производить звуки, созданные, скажем, Шопеном) и лупить по клавишам так, чтобы оно сломалось. Говорят, в США это изысканное, интеллектуальное развлечение вызывает «фурор». О.. Господи! О, Монреаль! О, Миннесота! О, Мичиган!

Что за коллективные психозы способны породить Единство, покажут мир и процветание, как только развеется военный гипноз. Возможно, что эти el-rash и plias не такие зловещие, как западные (я надеюсь!). Однако не удивительно, что несколько государств поменьше по-прежнему желают оставаться «нейтральными»; они, что называется, оказались меж двух огней – между дьяволом и дебрями (а уж какое «Д» к какой из сторон относится – решай сам!).

Однако ж так было всегда, пусть и на иных декорациях. Ты и я принадлежим к вечно проигрывающей, но так и не покоренной до конца стороне. Во времена Римской империи я бы ее ненавидел (как ненавижу и сейчас) и при этом оставался бы римским патриотом, тем не менее ратуя за свободную Галлию и усматривая нечто доброе в карфагенянах. Именно потому я начинаю бояться, что Кольцо всевластия уже проникло в Величайшее сердце, и спасение шотландцев и валлийцев не затмевает мне печальной судьбы близких русским поляков и любезных мне финнов. Пройдя от тайги до британских морей Беорн – Medwed уже собирает людей и выпускает когти.

Меня греет надежда, что для тебя и для нас все самое страшное уже позади. Возможно, после твоего освобождения ты даже сможешь приехать домой, уже в восставшую из векового и напалмового тлена Мерцию. Но я рад, что мы будем пока далеко от неё, ибо она близка к последнему полю битвы в Европе.

Надеюсь, что после Ирландии наступит мир. Хотя в этом случае, поскольку все, что я знаю о британском или американском империализме на Дальнем Востоке, внушает мне лишь сожаление и отвращение. Боюсь, что надеюсь напрасно. В этой продолжающейся войне меня не поддерживает более ни искры патриотизма. Будь моя воля, так я бы и пенни на нее не пожертвовал, не говоря уже о родном сыне. Она выгодна только Америке или России; возможно, как раз последней. Рохан и Гондор, подперев Мордор, готовятся за Харад вцепиться с Нуменором. Но, по крайней мере, американо-русская война в этом году не разразится.

ПРОВЕРЕНО ВОЕННОЙ ЦЕНЗУРОЙ. ДОПУЩЕНО. 15.06.1937 г.

Бёррис барон фон Мюнхаузен, фельдпостсекретарь

ТЕКСТ ВАЛЕРИИ БАБКИНОЙ

КОРОЛЕВСТВО ШОТЛАНДИЯ. КЭМПБЕЛТАУН. ПОРТ. ШОТЛАНДСКИЕ КОРОЛЕВСКИЕ ПОЛКИ «ЧЕРНОЙ СТРАЖИ» И «ГОРЦЕВ АРГАЙЛА И САЗЕРЛЕНДА». 19 июня 1937 года

Ночь. Прожекторы. Реют знамёна. Советник Никитин знал своё дело и скрытые за трибуной пропеллеры давали достаточный поток, чтобы флаги развевались даже в тихую безветренную ночную погоду.

Импровизированная деревянная трибуна, наспех обтянутая тканью в сине-белых тонах. Тысячи солдат и офицеров замерли стройными рядами. Техника уже погружена на транспорты и ждёт свои экипажи.

Ночь только начинается. Для всех.

Для неё.

Легко ноги перебирают по ступеням лестницы. Они уже знают, что будет дальше. Ступени – ерунда.

Итак, королева на трибуне. Кто она им? Девочка из-за моря?

— Шотландия! Земля гордых и свободных людей! Века и века ты боролась за свою независимость, за само право существовать! Шотландцы никогда не смирялись с владычеством англичан и всегда стремились к независимости. К праву быть свободными. И сейчас мы сделали это. Многие скажут – мы уже добились всего, о чём только могли мечтать, давайте каждый будет заниматься своими делами. Когда-то так мы утратили нашу независимость и нашу свободу. Пока герои сражались с англичанами, многие остались дома, сказав: «Там без нас разберутся». И Шотландия едва не погибла, попав на века в рабство к Англии. К англичанам, которые и за людей нас не считали. Нас – шотландцев, ирландцев и остальных кельтов. Да, я русская по происхождению. И Россия тоже много раз едва не гибла из-за козней Лондона.

Выдох. Вдох. Взгляд на стройные ряды замерших солдат. Тишина. Они ждут.