Страница 58 из 147
Александр до белых костяшек вцепился в подлокотники кресла самолёта. Господи Боже, всё хорошо. Слава богу. Мика родила. Всё благополучно. Господи, как он счастлив. Он – отец. ОТЕЦ!!!
И у него теперь есть наследница. И сын.
Конечно, врачи заранее говорили о том, что будет двойня. В конце концов, сам Саша и Вика тоже были близнецами. Так что ничего удивительного тут не было.
Наверное.
Они с Микой немало времени выбирали имена. Не был известен пол будущих детей (аппараты УЗИ всё ещё несовершенны), не была известна очередность их появления на свет, но теперь-то Саша не сомневался – его детей будут звать Мария и Андрей. Мария – в честь Пресвятой Богородицы, их мамы, бабушки и прабабушки, а сына в честь Андрея Первозванного, который крестил Русь.
Да будет так.
ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЕКАТЕРИНОСЛАВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ЮЗОВКА. 23 февраля 1937 года
— Лёнька-а-а! – не успевшая ещё переодеться первоклашка, визжа стремглав проскочила весь коридор и повисла на шее брата.
Сбытый курносый старший урядник подхватил егозу и расплылся в счастливой улыбке.
— Радка! Радочка! Как же ты подросла то! – прижимая сестру удивился вошедший. Чуть присев, он поставил чемодан.
— Ой, братко, мамки-то нет, я сейчас тебе борщ подогрею! – вспомнив что она сегодня за старшую оторвавшись от брата сказала Рада.
— А батя? На работе? – спросил тот.
— Дома он. В ночную ему, – ответила сестра.
— Какого лесогона струей занесло? – раздался из дальней комнаты заспанный недовольный голос.
— Ой, – прикрыв рот пискнула егоза, – разбудили.
— Это, я, бать! – ответил Леонид.
— Лёнька? – удивился тот.
В дальней спальне заскрипела кровать, и после небольшой паузы твердые шаги босых ног заскрипели по паркету.
Скинув солдатский сидор, служивый оправил шинель и сдвинув фуражку слегка в бок и вытянулся в струнку. В коридор ввалился энергичный невысокий начинающий лысеть мужичек. Сразу было ясно в кого пошел сын. Кроме отметит возраста двух мужчин различала на первый взгляд разве что родинки у левого крыла носа старшего.
— Товарищ член Юзпрофшахткома, урядник 4-й гвардейской танковой бригады Леонид Хрущев, прибыл по случаю недельного отпуска за отличие в службе! – отчеканил служивый.
— Молодец! Герой прямо! – с гордостью ответил отец. – Что же предупредил? А то мать твой в Екатеринослав заседать в губернском собрании укатила.
Глядя на сына, Хрущев ещё раз подумал, что повезло ему с Ефросиньей. И сама умница, и дети вон какие. И даже его чуть не силком в техникуме отучила. То, что сама вот в депутатках, а он всё мастер, так не беда. Он в профсоюзе человек авторитетный. А зарабатывает не меньше градоначальника.
Леонид опустил руку и чуть расслабился.
— Так сам, бать, не знал, просто удачно оказия подрулила, – чуть разводя руки ответил боец.
— Ну, здравствуй, сын! – подошедший Никита Хрущев крепко обнял сына.
— Скидай сапоги. Мыться и за стол. Я-то уж точно не усну. А то и позвоню сейчас – подменюсь. Я в этом месяце, итак, на две упряжки больше графика выдал.
Леонид, разулся, повесил на вешалку шинель и положил на тумбу фуражку с гвардейской кокардой- обрамленным овалом лучами звездой богородицы. Забрал чемодан и сидор и мимо девичей прошел в свою комнату. С его ухода ничего не изменилось. Как и не уходил. Он поставил поклажу, снял гимнастерку и в тельнике пошел помывочную. Железный титан почти остыл, но солдату всё вода что теплее снега. Отец успел умыться раньше его и, сменив халат на порты и вышиванку, помогал дочери на кухне.
— Во! Видно молодца! – отец оценил налившиеся мышцы одетого уже в футболку сына, – не жмет?
— Есть мальца! – смущенно ответил сын.
— Ничего, зато все девки твои будут! А за одежей можешь в армейской «Кунст и Альберс» сходить. Пока ты служил дотянулись и до нашей Юзовки со своим универсамом немцы, – резюмировал отец. – Сядай, танкист! Тебе как вина или покрепче наливочки?
— Ой, бать, я же к такому случаю подарок привёз, – не успев сесть выпалил Леонид и снова умчался в комнату.
— Во! – гордо поставил он, вернувшись на стол квартовую бутылку кремовой жидкости.
— Виски? – удивился Никита Сергеевич. – Так вот ты где шалопай всё время был! «Конспиратор», всё писал на «Мурмане» да на «севере».
Сын смутился.
— Нельзя было писать, что в Шотландии служил, в Глазго, – объяснил он.
— Да я понимаю, секретка, – отец махнул рукой, и закрыл тему. – Пивал я это виски, в Ньюкасле, когда плавал туда по профсоюзной линии. Или не это..
Никита Сергеевич взял треугольную бутылку в руку. Одел очки.
— «Грант’с», горькая, наверно, как тамошняя жизнь, – разглядывая заморский сосуд протянул он, – вот хорошо, что мы с матерью в восемнадцатом ни туда ни в Мексику не уехали.
«Правильно я тогда тестя социалиста не послушал. Жили бы сейчас справедливо да бедно. Уж точно не в четырехкомнатной квартире. А то бы вообще в бараках, как шахтеры в Ньюкасле этом. Как господь отвел», – подумал Никита.
— Не знаю, бать, – сознался Хрущев-младший.
— Что, не пил?
— Не, комбат не советовал, – сделал честные глаза Леонид.
— Да ладно, не ври. Не заругаю. Ты большой уже, – сменил «гнев на милость» Никита, – а комбат то у вас что интеллигентик?
Эту белорукую публику Никита особо не любил. Звал их иногда словцом и по крепче. Но Радка рядом, слышать ей такое неча.
У Леонида отлегло. И правда, что он это. Батя суров, конечно, но справедлив. Да и..
— Не, комбат у нас свой – рабочий! Из Екатеринослава. Тезка мой – капитан Леонид Ильич Брежнев, – уже спокойно ответил сын.
— О как! Из рабочих! В хорошее время живем! Освобождение! – подняв палец заметил Хрущев-старший. – Так не он ли тебе как земляку выправил поездку эту?
— Он, батько, – подтвердил Леонид, – за то, что машину в порядке держал и мы первые вошли в Глазгу эту.
— Орел! Только за мной эту «эту» не повторяй! Мама заругает, – шутя сказал отец. – Я полынь шотландскую пить не хочу, оставь для дружков, давай лучше нашего конобаса. Вот Радочка и борщец под него разогрела..
Тут снова раздался радостный визг, и восьмилетняя Рада влетела в столовую.
— Папа, Лёнька, царисса Мария двойню родила!
Двое мужчин посмотрели удивленно посмотрели на юную вестницу.
— По телевизору сказали!
Никита потянулся к висевшему над столом радио и включил его.