Страница 40 из 147
Тот не отвел глаза. В них явно читалась настороженность и надежда.
— Профессор, я не буду говорить вам всего, скажу только, что я по-прежнему имею приватный канал со своим научным руководителем, – начал Вильям.
«Нейман! – пронеслось в голове Резерфорда, – работающий в Лос-Аламосе сейчас Нейман! Но как?.. Кого сейчас Фишер хочет обхитрить?»
— Вы же знаете проф, что мои родители были большевиками, и, прожив долго в Англии, они не могли не получить знакомых и в Адмиралтействе, – продолжил вычислитель.
«Naval Intelligence Division – военно-морская разведка, Ньюкасл город судостроителей, – пронеслось в голове профессора, – похоже на них. А Фишер смел. Но может, он на русской стороне играет?..»
— Так вот, я пару лет имею доступ к самым секретным вычислениям и документам. Рука у меня твердая, а память фотографическая. Так вот, Эрнест, мы несколько лет находимся в научном общении с заинтересованными коллегами.. – откровенничал Вильям.
— Это несколько более опрометчиво чем мои слова, Вильям, не находите? – сказал Резерфорд.
— Нет, профессор, мы осторожны, а сложившаяся ситуация нетерпима, – ответил Уилл.
— Вы хотите предложить поучаствовать в общении, сэр?.. – стремясь к большей определённости спросил Эрнст.
— Вы слишком ценны для этого, Эрнст. Потому мы и боимся, что ваша опрометчивая откровенность может осложнить нашу работу, – спокойно проговорил вычислитель.
— Но как, Уилли? Я о ней не знал, но и сейчас ничего о ней не скажу, тем более я понимаю, ради чего это всё! – с некоторым напором сказал Резерфорд. Такие откровения Вильяма точно могли стоить ему головы. Причем скорее именно Резерфорду.
— Не волнуйтесь, Эрнст. Среди того, что обсуждают коллеги, есть и некоторое идеи, которые я увидел у вас.
После этих слов Резерфорд ещё более напрягся.
— Но я не имею вашего уровня доступа и не могу увидеть самые ценные бумаги. А они нам остро нужны. И мы не хотели бы, чтобы из-за ваших слов вас убрали из Проекта, – продолжил вычислитель.
После небольшой паузы, снизив темп, Вильям начал говорить вновь:
— Эрнест, вы могли бы помочь нашим друзьям если бы я смог увидеть несколько схем и разработок из вашего сейфа. Случайно. Когда буду заходить к вам с результатами вычислений.. И ещё тем, что вы останетесь в Проекте. Подумайте, Эрнест. Если вы против совместной работы, то после завершения сегодняшней партии просто не пожимайте мне руки. И да, уже прохладно, пойдемте в мой кабинет, у меня ещё остался прекрасный Lea Valley – последний английский виски, – закончил Фишер и пошагал в дом.
Через полчаса проиграв партию, Резерфорд пожал руку Фишеру. Подкрепленная именем нобелевского лауреата информация, просеянная Имперской СБ Единства, потекла в Аргентинский ядерный центр не только к Джону фон Нейману, а также в Мехико к талантливому физику-коммунисту Рудольфу Хуану Абелю-Стокаличу, армейскому приятелю Фишера. Сам же Эрнест Яковлевич, после гибели последнего английского монарха, вовсе перестал говорить с коллегами о политике.
КОРОЛЕВСТВО ШОТЛАНДИЯ. ЭДИНБУРГ. ЭДИНБУРГСКИЙ ЗАМОК. ТРОННЫЙ ЗАЛ. 4 октября 1936 года
— Я, дама Флора Маклауд из Маклауда, Глава Совета Престолонаследия, торжественно объявляю настоящим, что Совет Престолонаследия Шотландского Королевства единогласно подтвердил права Элизабеты Романовой-Савойской на престол Шотландии. Совет Престолонаследия признает Элизабет Первую Шотландскую королевой Шотландии.
Одетая в королевский тартан Лиза произнесла заученный текст на английском:
— Я, Элизабет Первая, Божьей Милостью королева Шотландии-Альбы, Айлза, Страклейда и Нортумбрии, равно как и других моих владений и территорий, Защитница Веры, твердо обещаю и клянусь, что буду неукоснительно сохранять и поддерживать государственное устроение, права, свободы и верования, как установлено законами, написанными в Шотландии.
Тут же две молодые аристократки из самых влиятельных кланов повторили от имени королевы текст присяги на шотландском и гэльском.
Следующую фразу Элизабет Первая повторила уже сама, на трёх официальных языках королевства:
— Это обещание моего пожизненного Служения на благо Шотландского королевства и всех моих верных подданных. Да поможет мне Бог!
Торжественное преклонение колен на королевскую подушечку. Три архипастыря основных религий Шотландии аккуратно возлагают корону на её голову.
Королева поднимается и официально занимает своё место на троне. Ей подносятся награды Шотландии – Скипетр и Государственный Меч. В её троне Скунский Камень – камень судьбы, величайшая древняя реликвия Шотландии.
Глава Совета Престолонаследия торжественно воскликнула:
— Да здравствует её королевское величество Элизабет Первая, королева Шотландии! Клянемся в верности!
Присутствующие трижды повторили приветствие и клятву.
Маклауд поклонилась и тихо произнесла:
— Не желаете ли приветствовать своих верных подданных с балкона, ваше королевское величество? Там на площади собрался весь Эдинбург.
Королева благосклонно кивнула.
С балкона действительно открывался вид на людское море, которое немедленно взорвалось приветствиями. Её клятву они слышали через громкоговорители по всей площади, так что повторять её не были ни смысла, ни необходимости.
От верных подданных королеву отделяло двойное пуленепробиваемое стекло, заполненное специальной жидкостью. Перед ней стояли микрофоны.
— Верные мои подданные! Я счастлива приветствовать вас! Прекрасная Земля! Тебя никто не обидит! Так написано на нашем славном гербе! Шотландия снова свободна! Я верю, что мы вместе сделаем всё для процветания нашего королевства! Да здравствует Шотландия!
Сказано было по-английски, но придираться сегодня никто не стал, тем более что английский язык понимали все. Но королеве придётся плотно засесть за изучение шотландского и гэльского, тут уж ничего не попишешь.
Двенадцать орудий Королевской Гвардии. Ровно сто залпов в честь восхождения на престол Элизабет Первой.
Полный восторг и обожание.
ДАТСКОЕ КОРОЛЕВСТВО. КОПЕНГАГЕН. ЗАМОК РОЗЕНБОРГ. 12 октября 1936 года
Ситуация в мире становилась всё более запутанной. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Но нет. Есть куда, как оказалось.