Страница 140 из 147
Бомбы почти нашлись. Почти. Поисковые группы нашли американский бомбардировщик на берегу Байкала. Допрос летчиков показал, что их было четыре бомбера. У каждого своя бомба. У кого действительно атомная, не знал никто. Полёт на Иркутск из Гонконга не сложился, подвела погода. Один бомбардировщик повернул на базу, один просто пропал, ещё один упал в Байкал. Только четвёртому повезло дотянуть до берега, но на его борту была просто болванка с обычной взрывчаткой. Где Бомба? Поди знай. Может, в пустыне где-то, может, на дне Байкала, а может, вернулась обратно в Гонконг, но там уже немцы, так что если они нашли Бомбу, то теперь она у них ЕСТЬ.
Ещё одна Бомба пока потерялась где-то в Австралии. Поиски идут, но большого оптимизма я не испытываю. Третья же найдена в обломках потерпевшего катастрофу в пустыне Римской Африки американского бомбардировщика. Куда он летел – бог весть. Судя по направлению куда-то в сторону Проливов. Возможно, на Константинополь. Или даже на Остров. Тесть Бомбу тут же зажал «на посмотреть». Ну, ладно, с тестем мы разберёмся.
А вот с остальным сложнее.
ОСТРОВ ХРИСТА. МРАМОРНОЕ МОРЕ. СУПЕРАВИАНОСЕЦ «ТЕРРА». В ВИДУ ИМПЕРАТОРСКОЙ РЕЗИДЕНЦИИ. 2 сентября 1938 года
Суперавианосец был большим и палубу имел соответствующую. Часть самолётов я распорядился не убирать в ангары, дабы свидетельствовали они о мощи Единства и его Терры.
Полная палуба народу. Военные, дипломаты, политики. Конечно, политиков Терры намного больше, чем капитулирующей стороны, но всё равно и тех было порядочно. Тем более что не только капитуляцию они собрались подписывать. Тут очень много заинтересованных лиц. В том числе и заинтересованных попасть в кадр.
США больше нет. Это понятно уже всем. А вот новые государства-штаты очень даже жаждут новых героев в свою историографию. Так что пытались на сегодняшнее мероприятие попасть всеми мыслимыми и немыслимыми способами.
— Командующий войсками Соединённых Штатов Америки генерал Дуглас Макартур!
Я ему даже сочувствую. Вот он сделал для спасения своей страны всё, что только мог. Не хотел бы я оказаться в его шкуре сейчас. Но держится молодцом. Уважаю. Как военный военного.
Он ставит свою подпись под «Актом о безоговорочной капитуляции».
— Его императорское Всесвятейшество и Величие, государь император-август всея Единства, пантократор Восточных Церквей, глава Совета глав государств Терры Единства Михаил Александрович!
Подхожу к столу. Макартур встает, уступая мне место. Я прикладываю ладонь к обрезу своей фуражки. Он на секунду замирает и повторяет мой жест. Честь. Двое военных, сражавшихся между собой. Один победил. Но и другой воевал с честью. Победитель отдаёт ему дань чести.
В этом мире ещё есть честь.
ОСТРОВ. ДОМ. 4 декабря 1938 года
Была простая вечеринка. Сугубо для своих. Императоры, цари, короли, великие князья и герцоги. Обыкновенная тусовка, где не нужно следить за протоколом, а можно просто оторваться, как следует. Прессы было мало, это были в основном ребята Суворина, так что лишнее на публику не пойдет. Можно оттянуться, как следует. Потом отфильтруем. Да и нет тут случайных репортёров и фотографов. Все знают своё место в этом мире.
Глобальная война окончена.
Просто мой день рождения. Что тут такого? Шестьдесят лет. Всего-то.
Я никого и не звал. Но всех рад видеть.
ТЕКСТ ВАЛЕРИИ БАБКИНОЙ
КОРОЛЕВСТВО ОБЕИХ ШОТЛАНДИЙ. ЭДИНБУРГ. 7 января 1939 года
Королевский кортеж проезжал по улицам Эдинбурга, и несмотря на то, что снег валил крупными хлопьями, казалось, что в столицу прибыла едва ли не вся страна.
Из каждого окна развевались бело-синие флаги, да и на украшения, и на организацию праздничного торжества не скупился никто. Ни государственная казна, ни сам народ.
Королевская свадьба и так важное событие, но будто случайно телевидение захватили приятные душе каждого человека порывы о том, что хорошо бы после Глобальной войны порадоваться всем вместе чему-то хорошему, семейному, светлому, родному. Украсить дома, приготовить любимые блюда и со всей искренностью шотландской души отпраздновать этот день.
День, когда образовывается всего одна семья, но которая символизирует тысячи. И новых, и тех, что уже отпраздновали свои торжества.
Ряд передач по телевизору, и уже никто не смог устоять перед шансом проникнуться для кого-то романтичной, а для кого-то и семейной зимней сказкой с головой.
Белоснежно-голубой.
Снежные хлопья кружили над головами людей, и сердце трепетало в груди, наблюдая за лицами шотландцев, как они кричат нам поздравления наперебой, заглушая и праздничную музыку, и друг друга.
— Надеюсь, все пабы припасли достаточно эля и скотча.. – вдруг шепнул Рид, сквозь ослепительную улыбку.
— Подожди пить, нам еще перед камерами праздновать и чинно веселиться..
И хотя у нас уже лица сводит от такого количества улыбок, а на лицах службы безопасности запредельное напряжение, все-таки оно того стоит. Если не предложение, то наша свадьба по-настоящему удалась.
— Вот-вот.. Волнуюсь всей душой за наш народ, чтобы все смогли окунуться в море радости с головой. Поверь, была бы Шотландия окружена морем эля или скотча – ты бы уже правила всем миром.
Бросив взгляд на мужа, я мгнозначительно шевельнула бровью.
— Не успел жениться, как уже хочешь уехать на новое завоевание?
— Ни за что, – важно поджал он губы. – И вообще, ваше величество, протокол и государственные дела теперь будут вашим единственным спасением.
Даже не нужно смотреть на новобрачного, чтобы понимать, о чем Рид думал, счастливо улыбаясь народу. Как и о том, почему он знает расписание свадебного дня лучше меня.
Уже и не помню, сколько барышень пытались найти способ пробраться к принцу-консорту за последние полтора года. Но после ранения в Ирландии, комы и долгого восстановления для Рида будто не существовало ни одной другой женщины на этом свете.
Вот и сейчас улыбается и смотрит на меня так же, как когда мы встретились в столовой Звездного два года назад. Всепоглощающе и почти не моргая. Только больше никто из нас не краснеет. А временами и дерзко нашептывает что-нибудь интересное во время самой приличной прогулки или чаепития.
Да, без круглосуточной слежки, дождаться свадьбы было бы невозможно..
— Кстати, всегда хотела спросить.. – как обычно в разговоре о личном, еле слышным заговорщицким шепотом произнесла я. – А правда, что под килтом ничего нет?
Рид едва сдерживался, чтобы неприлично громко не расхохотаться.